О ПОРОДЕЩЕНКИ СТАФФОРДШИРСКОГО БУЛЬТЕРЬЕРАБАЗА РОДОСЛОВНЫХВЫСТАВКИГОРЯЧИЕ НОВОСТИ

Российский информационный портал Стаффордширский бультерьер - ФОРУМ

Породные группы в социальных сетях   VK (Питер)FB (SBT Russia)Facebook
staffordshire bull terrier forum

SOS! Стаффи ищут хозяина. Помощь стаффордширским бультерьерам.

Главная · Регистрация · Вход · Вторник, 11.08.2020, 01:28 Привет, Гость
Новые сообщения · Правила · Поиск · Translator
  • Страница 2 из 3
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • »
Модератор форума: Артур888  
Форум Стаффордширский бультерьер - Российский портал » ВСЁ о породе СБТ » Библиотека раздела » Поведение собак. (Ёран Бергман)
Поведение собак.
Артур888Дата: Вторник, 27.09.2011, 22:50 | Сообщение # 21
Город: Краснодар.
Группа: Модераторы
Статус: Offline
Как собака содержит себя в чистоте

Действия, направленные на поддержание чистоты, просматриваются у собаки без труда, но довольно часто животное применяет их как компоненты других типов поведения.
Намокшая собака энергичными движениями стряхивает воду с шерсти. Но то же действие выступает в качестве смещенной реакции в тех случаях, когда ничто не раздражает кожу собаки и не воздействует на ее шерсть. Облизываясь, собака удаляет воду. Первым делом она лижет лапы. Мокрая собака с удовольствием валится на бок или на спину и трется о мягкие сухие предметы.
Собака, как правило, не отряхивает избирательно только заднюю часть туловища, или же хвост, или лапу. Даже когда намокает лишь хвост и зад, собака встряхивает вначале голову или по крайней мере переднюю часть тела. Отсюда движение как бы распространяется назад. Правда, в этом общепринятом правиле я обнаружил одно исключение: мой младший кобель таксы умеет встряхивать только заднюю часть тела и чаще всего именно так и поступает; у него это получается очень легко. Кошка (или любой другой представитель семейства кошачьих) довольно ловко стряхивает воду даже с одной лапы; при этом остальная часть ее тела остается неподвижной. Собака может прервать встряхивающее движение так, чтобы в нем участвовала только голова (или голова и передняя часть туловища). В таких случаях процесс встряхивания не распространяется на зад и хвост.
Простое встряхивание головой может означать, что в ухо собаки попала инфекция. Стряхивающее движение, вызванное болезненным раздражением, не распространяется на тело. Перед тем как произвести такое движение, собака нередко слегка наклоняет голову, при этом шея находится чуть ниже обычного. Перед стряхивающим движением для удаления воды собака, конечно же, вытягивает шею, но не наклоняет голову набок. Вытянутая шея и выставленные вперед передние лапы — легко узнаваемые признаки начального движения встряхивания.
Встряхивание происходит под влиянием и других внешних раздражителей, то есть не только при намокании шерсти. После пребывания на улице в холодную погоду собака, едва очутившись в теплом подъезде, встряхивается. К встряхиванию животное прибегает и тогда, когда к спине что-то пристало и инородное тело мордой не достать.
В качестве смещенного поведения собака начинает встряхиваться, если неожиданно получает какую-то информацию, которая заставляет ее с напряжением ожидать чего-то приятного. При получении известия о событии, подразумевающем очень активное действие, собака нередко совершает серию интенсивных встряхивающих движений. Таким приятным событием является в первую очередь предстоящая прогулка — о ней собака узнает, наблюдая за сборами хозяина. Но встряхивающие движения она производит и тогда, когда поднимается со своего ложа, причем нет даже намека на что-то приятное. В этом случае встряхивание есть не что иное, как приведение в порядок шерсти, а то и просто потягивание после сна. На этом мы остановимся позже.
Чем больше собака, вставая с ложа, ожидает чего-то, тем сильнее она встряхивается перед тем, как начать двигаться. Я рассматриваю такие движения как своеобразный ритуал, который определенным образом влияет на других собак. В самом деле, заметив, что одна какая-нибудь собака поднялась и встряхивается, другая отвечает на это вполне определенной реакцией. Я неоднократно убеждался в этом на примере такс и скотч-терьеров: если одна собака, поднявшись; принимается активно встряхиваться, другая тотчас узнает, что ожидается нечто интересное. Мне, однако, не удалось установить, является ли это свойство приобретенным или же животные просто реагируют на шум от встряхивания благодаря врожденному инстинкту. Само по себе встряхивание, разумеется, не несет никакой социальной нагрузки. Но в сочетании с другими движениями и звуками встряхивание, сопровождаемое довольно громким звуком, легко приобретает характер сигнала. Если же встряхиваясь, собака издает высокие пронзительные звуки, значит, она предвкушает приятные события.
Почесываясь, собака царапает или скребет туловище. Задней лапой она почесывает шею, грудь, бока, брюхо и уши. Те части тела, до которых невозможно достать задними лапами, животное обрабатывает ртом: вместо почесывания оно осторожно, быстро, пощипывающе покусывает, часто сопровождая это облизыванием. Передней лапой собака почесываться не может, но пользуется ею иногда, чтобы удалить чужеродные тела с морды и нёба.
Иногда собака садится и начинает ездить на «салазках». При этом она медленно передвигается на передних лапах, одновременно вытягивая задние вперед и сидя на «зеркале». По-видимому, дикие представители собачьих таким способом пытаются очистить задний проход от приставшего кала или крупных глистов, размножившихся в прямой кишке. Случаи тяжелого поражения глистами наблюдаются у собак нередко и вызываются чаще всего сырой пресноводной рыбой. Следует отметить привычку собак поедать траву. К этому способу животное прибегает в основном при недомогании, вызванном неподходящей пищей или перееданием. Трава вызывает рвоту, после чего недомогание проходит. Но иногда собака ест траву и без видимого плохого самочувствия: свежая, мягкая и влажная, она явно приходится ей по вкусу.
Поднимаясь после долгого сна, собака обычно потягивается лапами и всем туловищем. Это движение проще, чем у кошачьих: при потягивании собака вытягивает передние лапы вперед, а иногда — когда животное еще лежит — и назад, а также отводит задние лапы назад (поза, напоминающая движения при ходьбе) и одновременно вытягивает шею. Иногда собака делает несколько шагов вперед, волоча вытянутые задние лапы, и, как бы уподобляясь тюленю, волочит тело по земле. Одна из моих такс делала это регулярно вместо утренней зарядки. Во время потягивания собаки часто позевывают. Потягивания в принципе одинаковы у всех Млекопитающих и птиц. Как полагают, такие движения способствуют улучшению кровообращения после продолжительного покоя. Так ли это, трудно сказать.
Бели провести ногтями по шерсти, пощелкать и потом показать пальцы собаке, она скорее всего примется их обнюхивать и тщательно изучать; при этом на ее морде отразится интерес, смешанный с отвращением. Животное связывает щелкающие звуки с уничтожением насекомых-паразитов. Собака, поймавшая клеща или нашедшая мертвое насекомое, обнюхивает его точно с таким же выражением. Если повторить опыт, она чуть ли не десятки раз подряд среагирует на щелкающий звук, даже если от пальца не будет исходить ожидаемый запах раздавленного насекомого. Представители собачьих, живущие на природе, сильно страдают от кровососущих насекомых и клещей; встречаются они и у неухоженных собак, особенно лохматых, хотя уничтожать их современными способами несложно. Уничтожая блоху или клеща, собака производит щелкающий звук и потому реагирует на него и в других случаях — это врожденная реакция. Но ведь большинство наших собак, к счастью, не слышат щелчка от раздавливаемой блохи; есть среди них и такие, кому этот звук совсем незнаком, и тем не менее все животные реагируют на него вполне определенным образом. Запах пойманного, насосавшегося крови клеща надолго остается в памяти животного; в естественных условиях собака или волк зубами уничтожают насекомых и клещей. На протяжении трех лет кобели таксы не раз обнюхивали место на коврике в моем доме, где я однажды нашел живого клеща. На их мордах было недвусмысленно написано: запах противный, но влекущий.
Повреждения, раны и раздражения на коже собака обычно зализывает. К такому врожденному способу поведения ветеринары относятся не слишком положительно, потому что при современных методах лечения период залечивания ран или выздоровления обычно увеличивается, если собака постоянно зализывает больное место. Но для диких животных подобное поведение полезно: зализывание способствует очищению раны, к тому же передними зубами можно без особого труда вытащить, например, занозу из лапы, если только инородный предмет удается ухватить. Собаки, находящиеся в дружбе, лижут друг другу раны или больные места, только бы это не доставляло боли. Вообще собаки склонны рассматривать чужие раны. Нередко они с интересом разглядывают раны и царапины у хорошо знакомых им людей; случается, собака с удовольствием принимается лизать рану человека. Но бывает, что, обнаружив у человека царапину или рану, она быстро и с видимым неудовольствием отстраняется. На кусочки кожи, отслаивающиеся с заживающей раны, животное реагирует так же, как на упавшего, наполненного кровью клеща.
Я уже говорил о позевывании в связи с потягиванием. Узнав, что ожидается что-то интересное, собака нередко начинает сильно зевать, одновременно она может издавать весьма своеобразные звуки. Односложный звук издается почти на предельной высоте; более сложные звуки, начинаясь высоко, затем падают. Кроме того, у разных особей это выражается по-разному. Очевидно, такое позевывание следует считать типичным смещенным поведением. Позевывание можно рассматривать как приготовление к ситуации, требующей от собаки больших физических усилий. Оно всегда сопровождается глубоким вдохом, улучшающим функциональную готовность. У некоторых собак, находящихся рядом с хорошо знакомыми людьми, позевывание наблюдается в форме смещенной реакции: они начинают как бы кусать руку, однако на самом деле ее не кусают. Лично я не нахожу этому удовлетворительного объяснения. Быть может, поза с открытым ртом вблизи другого животного настолько связана с проявлениями агрессивности, что, раскрыв рот, собака обязательно должна направить это движение на какой-нибудь объект? Правда, укуса в такой ситуации опасаться не приходится.
 
Артур888Дата: Вторник, 27.09.2011, 22:50 | Сообщение # 22
Город: Краснодар.
Группа: Модераторы
Статус: Offline
Очищая морду от остатков пищи, собака прижимается к чему-нибудь губами. Чаще всего она трется о мягкий предмет. Но чистить морду она может не только о мягкие предметы, лежащие на земле или на полу; так, мои скотч-терьеры после еды частенько чистят свои бородки и морды об одежду домочадцев, висящую в передней. Надо ли говорить о том, что результаты плачевные. То же они делают и находясь в гостях.
У многих собак чистка морды превращается в весьма приятный ритуал. Собака припадает грудью к земле и принимается чистить морду попеременно обеими передними лапами, потом трется мордой о землю. Она может даже упереться переносицей и имитировать чистку, хотя это место обычно и так чистое. Шею с боков она тоже порой трет о землю. Иногда собака бросается на спину и, изгибаясь, начинает совершать возвратно-поступательные движения.
С довольным видом (но без помахивания хвостом) собака трется спиной и шеей о зловонный предмет. Смысл этого действия неясен.
Чистит морду животное обычно беззвучно, но, постепенно возбуждаясь, начинает издавать негромкие звуки: ворчание, позывы к лаю, не переставая вилять хвостом. Собака, чистящая морду, обычно сыта и довольна; само действие означает, что ничто не нарушает ее покоя. Перевернувшись на спину, она испытывает еще большее удовольствие, а встав, непременно встряхивается, чтобы привести в порядок шерсть.
Предстоящую трапезу почти все собаки встречают восторженно. Появление кого-нибудь из домашних с полной сумкой продуктов вызывает не меньший восторг. Я наблюдал это на примере собственных собак. Стоило мне сказать, что скоро будем готовить еду, как таксы валились на спину от удовольствия и терлись о пол. Обычно так ведет себя лишь очень довольная и сытая собака. Но она испытывает удовольствие и тогда, когда ожидает какое-то радостное событие. Валяние на спине и чувство удовлетворения связаны между собой.
Иногда собака делает быстрые движения передними лапами, имитирующие копание. Они весьма характерны, особенно если ситуация связана с едой. Чаще всего животное совершает их на чем-то мягком, в доме — обычно на коврике. Трудно сказать, связано ли копательное движение с чисткой морды — ведь перед едой морду чистить незачем. Представители различных пород ведут себя в этих случаях по-разному, но почти все, находясь в таком настроении, подпрыгивают и призывают к игре человека или других собак.
Если попытаться «очеловечить» ситуацию, то, пожалуй, можно было бы валяние на спине со всеми его нюансами назвать церемонией по случаю предстоящей трапезы или благодарностью за еду. Как мне кажется, опытные собаки именно так понимают его смысл. Во всяком случае, когда одна из моих такс видит, как эти действия совершает другая, до нее тотчас доходит, в чем тут дело. Удивительно другое: собаки, получив что-нибудь на закуску перед едой, полагали, что это весь обед, и начинали активно совершать описанные движения, хотя отнюдь не насытились, а перед закуской настойчиво просили есть.
Видимо, у них выработался новый условный рефлекс. Подобную связь можно усмотреть в ситуации, когда собака приучена «давать лапу» и получать в качестве вознаграждения что-нибудь вкусненькое. Если «вкусненькое» заменить куском хлеба, от которого собака обычно отказывается, то она съест его без колебания.
Во многом чистку морды после еды напоминают движения, совершаемые в первую очередь длинношерстными собаками, когда они чистят морду и шею в свежем снегу. Три моих скотч-терьера поступали так почти всякий раз, когда выходили на улицу и убеждались, что снег подходящий. А самая первая из живших у меня такс лишь изредка производила начальные движения при условии, что снег был чистым, и начинала лаять. У остальных такс я не заметил ни малейших признаков такого поведения. «Купание» в снегу позволяет хорошенько очистить губы и шею. С этой целью животное задними лапами энергично проталкивается вперед, держа передние лапы почти неподвижно вытянутыми назад. При этом оно скользит по снегу то одним, то другим боком.
С вышеописанным поведением связано и не самое привлекательное действие, когда собака, всячески вертясь на спине, валяется в отбросах. Правда, в отличие от первых двух случаев это вызвано другими раздражителями. Таксы, наши общие любимицы и, как мы считали, хорошо воспитанные собаки, которым разрешалось изредка гулять без поводка, находили для этого самые разные нечистоты (экскременты лошадей, человека и птиц, дохлых мышей, тушу тюленя, высохшие трупики птиц, погибших от разлива нефти, дохлых рыб и т. п.). При этом особенно сильно грязнятся передняя часть спины и шея. Возбуждающе действует на собак и место, где ощущается зловонный запах; по выражению их морд можно судить, сколь велико у них желание вываляться в отбросах. Любопытно, что, пачкаясь в пахучих веществах, собака не размахивает хвостом.
Что означает описанное действие, неясно. Высказывают предположение, что посредством резких посторонних запахов собака пытается заглушить собственный. Но вполне вероятно и прямо противоположное объяснение: добавляя посторонний запах к собственному, собака старается сделать себя более заметной. Отучить собак от этой привычки практически, невозможно. Найдя что-то, на наш взгляд, дурно пахнущее, они — по крайней мере в большинстве случаев — начинают валяться в зловонном месте или же трутся о него шеей, причем делают это хорошо зная, что наказание неминуемо. Своим таксам за это я устраивал купание в холодной воде, и хотя с самого начала по их мордам было видно, что они знают о суровом наказании, они поступали так каждый раз, когда находили нечистоты или падаль.
Собаки обычно не купаются, и если все-таки заходят в воду, то только в очень жаркий день либо в поисках подранка или упавшего в водоем предмета. В чисто гигиенических целях они купаться не будут. Правда, некоторые собаки явно наслаждаются, находясь в воде и даже плавая, причем делают это не по принуждению. Но и здесь их действия связаны с охотой или добыванием пищи либо продиктованы желанием освежиться.
Явно отрицательное отношение большинства собак к мытью и купанию выражается следующим образом: после купания, и особенно когда ее начинают вытирать, собака демонстрирует определенную агрессивность к купавшему ее человеку, например начинает активно возиться с полотенцем. При этом шерсть на спине у нее встает дыбом, чего не бывает при обычной игре. Сила и быстрота движений также указывают на то, что за игровым поведением кроется явно агрессивный настрой. Только социальные комплексы в отношении человека не позволяют ей разразиться настоящей злобой. Говоря о купании, отметим, что гладкая шерсть короткошерстной собаки в обычных условиях остается достаточно чистой и без мытья: очистительную функцию выполняет секрет сальных желез на коже, а кроме того, собака слизывает с шерсти даже комья грязи. Удалению грязи способствует также встряхивание мокрой шерсти и привычка во влажном виде тереться о мягкие предметы, например о подстилку.
Свои естественные надобности собака отправляет в тщательно подобранных местах. Эти функции относятся к поведению животного на собственной территории и рассматриваются в следующем разделе книги. Сейчас отметим только, что взрослые здоровые собаки никогда не загрязняют экскрементами место, где живут. Правда, здоровая собака иногда мочится в неподходящих, по мнению человека, местах. Это происходит преимущественно в тех случаях, когда источником возбуждения служит сука в состоянии течки. Мочеиспускание в необычных местах бывает также и у ложнобеременной или у суки, которой предстоит скоро ощениться. Причиной столь необычного поведения являются внутренние и «внешние раздражители, трудно распознаваемые и малоизвестные человеку. Подобные поступки почти невозможно предотвратить, но, к счастью, животное, возвращаясь в обычное физиологическое состояние, больше их не совершает. Наказание мало что дает и не рекомендуется: даже совершая проступок, собака знает, что может навлечь гнев человека, но все равно поступает по-своему.
 
Артур888Дата: Вторник, 27.09.2011, 22:52 | Сообщение # 23
Город: Краснодар.
Группа: Модераторы
Статус: Offline
Взаимоотношения между собаками
Общественная иерархия


В стае волков, группе упряжных собак и вообще при пребывании вместе хотя бы двух животных одно из них непременно занимает главенствующее положение. В повседневной жизни положение вожака среди других особей особо не проявляется, но становится заметным, если отношения между животными по какой-то причине стали напряженными или между ними возникло соперничество.
Как известно, часть года волк проводит в стае, другую часть — в окружении семьи либо в одиночестве. Подобная смена образа жизни, разумеется, предполагает, что в соответствии с этим поведение вида должно меняться. Обнаружение и поимка добычи предъявляют большие требования к врожденным инстинктам волка и к его способности в разных ситуациях вести себя наиболее целесообразно. Золотистый шакал и собакообразные — динго и парийская собака, которые, по мнению некоторых ученых, могли быть дикими предками собаки, — тоже проводят часть жизни в стае, по крайней мере в семейной. Остальное время они, подобно волку, живут как в семье, так и в одиночку.
У собаки, как и у волка, иерархическое положение особей одного пола определяется многими факторами и, вероятно, различными обстоятельствами. Иногда постоянное «общественное положение» формируется после жестоких единоборств двух собак, порой — без видимого соперничества. Обычно оно создается в результате различных демонстраций «бахвальства» и угроз., Большинство собак именно так решают свои взаимоотношения, не прибегая к драке. Настоящие схватки между взрослыми собаками, которые не отличаются особой агрессивностью, обычно происходят, лишь когда кобели ищут благосклонности суки, находящейся в состоянии течки.
Иерархия двух незнакомых собак может сформироваться, например, так: при встрече они будут вместе совершать действия, во многом напоминающие обыкновенную игру. Вместе с тем игра будет включать и элементы агрессивности, хотя производимые действия трудно отличить от звуковых сигналов и поз, характерных для игры. Через такое отчасти игровое поведение собаки могут сделаться друзьями, причем будет ясно видно, кто из них «старше по званию». По сути дела, определенность общественного положения является предпосылкой для дружбы. Дружба нередко проявляется лишь в том, что две собаки при встрече либо вовсе не заметят друг друга, либо лишь на мгновение помашут хвостом в знак приветствия и мордой проверят встречный запах, после чего спокойно, хотя и чуть живее отправятся каждая своей дорогой. Что-то вроде: «Приятно было познакомиться, хорошо, что не пришлось демонстрировать силу или бояться». Но собачья дружба может также выражаться в том, что собаки, встретившись, начнут с удовольствием играть вместе или же самостоятельно отправятся на охоту в запретное место. Таким образом, дружба может быть связана с выполнением определенных совместных действий.
Обычно иерархическое положение двух собак одного пола — при условии, что выяснение отношений не сопровождалось стычкой, — будет таким же, как после жестокого единоборства. Суки и щенки занимают особое положение в иерархической лестнице. Социальные комплексы, которые суки вызывают у кобелей, а щенки у всех взрослых собак, очень сильны. Сука в большинстве случаев занимает более высокое положение, чем кобель одинаковых с ней размеров, а чаще даже выше положения значительно более крупного кобеля. В особых случаях положение вожака стаи (в том числе и семейной) может быть настолько желанным для соперничающих между собой сильных особей, что борьба между ними заканчивается яростными схватками, где даже комплексы, вызываемые сукой у кобеля, подвергаются проверке. С этой точки зрения весьма характерны рассказы о соперничестве санно-упряжных собак в районах Крайнего Севера за место вожака в упряжке. То обстоятельство, что вожак бежит впереди других, очевидно, является важнейшим фактором, вызывающим соперничество. Постоянное отставание от бегущей впереди собаки может вызвать агрессивные чувства по отношению к лидеру.
В условиях Финляндии собака никогда не бывает столь ярко выраженным стайным животным, как волк в зимнее время, — мы обычно не держим своих собак в стаях. К тому же, как нам представляется, приручение может снизить значение врожденных форм поведения, ведущих к образованию стаи вообще и к сохранению семейной группы. Большинство собак в нашей стране предназначено для одиночного использования, в крайнем случае по нескольку одновременно, например для охоты, выпаса скота, сторожевых целей и т. д. В других случаях собаки вообще являются комнатными, и их нельзя по бытовым причинам держать в большом числе. Поэтому сильное стремление к образованию стаи, во всяком случае на поздних стадиях выведения пород собак, не имело явных селекционных преимуществ.
У суки ежегодно два периода течки, у волчицы — только один [2]. Щенки собаки становятся половозрелыми, еще не достигнув годовалого возраста, волчата обретают половую зрелость только в двух-трехлетнем возрасте. Именно этими факторами объясняется то, что у собаки гораздо меньше времени для общения с сородичами, чем у волка. Несмотря на это, в ней заложены все инстинкты, которые управляют взаимоотношениями между волками в стае.
Общественное положение взрослых собак определяется несколькими весьма простыми правилами. Безусловно, при этом имеется в виду, что у собак нормальный характер, так как животное с тяжелым характером или, наоборот, склонное к подчинению легко может занять в иерархической лестнице не подобающее ему место. Сука обычно занимает место выше кобеля, крупная собака — выше мелкой, сильная — выше слабой, обладающая сильным характером — выше слабохарактерной. Взрослая собака, как правило, стоит выше молодой, даже не уступающей ей в физическом развитии. Но это общие правила. Помимо настоящей агрессивности на положение в иерархическом ряду может влиять также склонность к играм или стайности. Обычно заранее нельзя предсказать, какая из двух не знакомых друг с другом собак, в целом психически нормальных, займет более высокое положение в иерархии. Лишь когда перед нами сука в состоянии течки и кобель, ответ ясен: кобель не будет использовать имеющихся возможностей, чтобы возвыситься над ней. Чтобы проиллюстрировать, как порой неожиданно может образоваться кажущаяся иерархия, приведу такой пример. Молодая собака, не имеющая даже опыта поединков, может занять более высокое положение, чем ей положено по возрасту и силе, лишь на том основании, что собака постарше просто решила не ввязываться в единоборство с незнакомкой, которая к тому же редко попадается ей на глаза. Другими словами, собака постарше недостаточно возбудилась, чтобы сокрушить молодую, ей требуется равная соперница. Но если бы обе собаки жили под одной крышей, старшая непременно добилась бы от молодой подчинения. Там, где выясняются отношения, все решают сила и мощь.
Иерархия собак изучена весьма основательно. Объектами изучения были в первую очередь предоставленные самим себе щенки в питомниках, а также группы молодых собак. Иерархия, которая образуется сравнительно быстро по мере того, как щенки взрослеют, не обязательно бывает прямой. Предположим, что иерархия в группе собак ABCDEFG такова, что A — сильнейшая, a G — слабейшая особь. Прямая иерархия означает, что А сильнее всех остальных особей, B сильнее C — G и т. д. Если иерархия у всех особей не прямая, положение может быть таким; F может доминировать над D, тогда как D будет выше E, которая в свою очередь выше F. Такие частичные отклонения от линейной иерархии весьма обычны. Ведь иерархия основывается на пробе сил, которая не обязательно выливается в настоящую стычку, чаще всего она принимает вид энергичных демонстраций. В результате может оказаться, что одна особь по совершенно случайным причинам добьется превосходства над другой, которая в момент выяснения отношений может оказаться сонной, нездоровой или просто сытой, тогда как ее соперница будет крайне возбуждена да к тому же голодна.
Как правило, образовавшаяся иерархия долгое время сохраняется, пока какая-нибудь напряженная ситуация не приведет к новой пробе сил. Особь, которая в описанном выше случае оказалась в подчинении, может взять верх над другой, примерно равной ей по силам. Лишь явно слабые особи, с одной стороны, и наиболее сильные и мощные — с другой, занимают в иерархической лестнице свои истинные места. Иерархия долго сохраняется неизменной, главным образом между сильнейшей и слабейшей особями. Даже комнатная собака способна выполнять роль вожака среди знакомых собак, пока по возрасту в состоянии занимать это место. В большинстве случаев до конца жизни собака сохраняет свое главенствующее положение над теми, кого «в лучшие годы» ей удавалось сокрушить.
На иерархическое положение могут влиять отношение хозяев к своей собаке, а также их настроение. По существу, хозяева нередко, сами того не сознавая, косвенно определяют отношение здоровой или мягкой по характеру собаки к другим собакам, которых она часто встречает на прогулках. Если хозяин поддержит агрессивность своей собаки по отношению к другой, то она, очевидно, будет «бахвалиться» больше, чем при отрицательном отношении к ее поступку. Так ей удается достичь несколько более высокого положения чем то, на которое она могла рассчитывать по своим силам без содействия хозяина. А для такого содействия достаточно, чтобы хозяин ни жестами, ни позой не выразил своего отрицательного отношения или неуверенности. Если же собака по поведению человека поймет, что ее поведение чревато опасностью, то она отнесется к встречной слабой собаке по-иному. В такой ситуации животное далеко не всегда сумеет добиться желаемого превосходства. Правда, иногда неуверенность вызывает агрессивность.
Настроение хозяев очень влияет на чувствительную собаку, но даже животное с относительно твердым характером может оказаться ему подверженным. Моя старшая такса, обладавшая довольно твердым характером, во время прогулки решительно отказывалась идти с женой через парк, где временами бывало неспокойно и где женщине не очень-то приятно идти одной. Но когда той же дорогой мы с женой шли вдвоем, собака охотно следовала за нами, не испытывая никакого страха.
Я уже говорил о том, что иерархия собак частично, хотя и не в решающей мере, определяется самими, их владельцами. Это касается прежде всего маленьких и средних по размеру городских собак. Люди, взявшие собаку в дом, должны умело справляться с конфликтами между собаками, не допуская драк.
Ситуация, когда две собаки настроены крайне агрессивно друг к другу, однако социальные комплексы не позволяют им вступить в драку. Обе повернулись спиной, отведя головы в стороны.
Встреча с другой собакой, уступающей по положению, придает животному особую уверенность в движениях и во всем внешнем облике. Это очень легко заметить. Случается, что собака, сознающая свое превосходство, как бы игнорирует идущую навстречу более слабую собаку. Такое отношение уже само по себе указывает на полное отсутствие страха. Между тем слабая всем своим поведением покажет, что заметила сильную: она не станет прямо смотреть на нее, но будет внимательно следить за ее действиями. Отведение взгляда в сторону или даже поворот головы — реакции врожденные, назначение которых — еще издали продемонстрировать отсутствие агрессивности. Это служит также косвенной защитой от нападения сильной особи: приводятся в действие ее врожденные сдерживающие комплексы. Позы и движения, о которых речь шла выше, относятся к автоматическим инстинктивным действиям. Врожденными являются и сдерживающие комплексы. Позы, иллюстрирующие подчинение, служат действенной защитой от нападения агрессивно настроенной сильной особи.
 
Артур888Дата: Вторник, 27.09.2011, 22:52 | Сообщение # 24
Город: Краснодар.
Группа: Модераторы
Статус: Offline
Собаки с дурным характером, которых постоянно выгуливают на поводке, могут относиться друг к другу весьма агрессивно. Злобный нрав таких животных доставляет их владельцам немало неприятностей. Разумеется, жестокой дрессировкой можно заставить собаку вести себя более сносно; можно также позволить двум собакам выяснить отношения в драке, и тогда побежденная всю жизнь будет бояться победительницы, а та затаит против нее некоторую злобу. Но ни одно из этих решений нас не удовлетворяет. Ведь почти всегда можно приучить двух собак друг к другу хотя бы настолько, что они не будут сразу затевать драку. Санкционированная хозяевами драка не решит вопроса о лидерстве, напротив, осложнит положение. Очень опасно, если одна собака находится на поводке, а другая гуляет свободно, К счастью, почти все собаки, получив возможность гулять без поводка, для выяснения отношений не прибегают к драке, особенно когда одна значительно больше и сильнее другой; спор разрешается просто: слабая тотчас уступает сильной. Но если меньшая отличается агрессивным характером, физические данные не решат, которой из них стоять выше.
Драки, как правило, не приводят к тяжелым ранениям. Небольшие царапины быстро заживают. Очень любят затевать стычки при встрече собаки без поводка, но драка редко становится опасной. Даже если началась драка, сдерживающие комплексы и отчасти связанные с ними движения и позы подчинения не допускают, чтобы дело приняло опасный оборот. Обычно более слабая собака вскоре демонстрирует свою покорность, но и в столкновении двух примерно равных по силе собак защитные комплексы играют весьма заметную роль. Не будь их, собачьи драки и в самом деле были бы такими опасными, какими они кажутся со стороны. Демонстрация подчинения сокращает продолжительность стычек и тем самым уменьшает их опасность либо делает саму драку бесполезной. Есть, однако, особи — их немного, — которые склонны набрасываться на любую собаку, которую, как им кажется, они в состоянии одолеть. Подобное поведение объясняется либо явным отклонением в характере, либо неправильным воспитанием.
Поскольку взаимоотношения собак во многом определяются характером их первой встречи, важно постоянно следить за тем, чтобы знакомство не заканчивалось серьезной ссорой.
Встреча двух незнакомых собак — если в дело не вмешивается человек, воздействующий на одну из сторон, — обычно происходит примерно так: приближаясь друг к другу, собаки замедляют шаг и как бы застывают на месте, «демонстрируя силу». Хвост слегка приподнят, и мимика показывает, что обе, если потребуется, готовы к драке. В большинстве случаев шерсть на спине поднимается; очень агрессивные собаки могут заворчать и даже оскалить зубы. Но даже такая, казалось бы, опасная ситуация редко переходит в драку — собаки с максимальной настороженностью изучают друг друга. При этом основное внимание они обращают на запахи из-под хвоста.
Отцу достаточно одного взгляда, чтобы подчинить себе позорного щенка.
Если происходит встреча собак разного пола, кобель вскоре начинает размахивать хвостом и все явственнее демонстрирует другие признаки угасания агрессивности. Что же касается суки, то она какое-то время может оставаться «высокомерной», хотя и у нее агрессивность спадает: ведь противник своим поведением определенно продемонстрировал отсутствие агрессивных намерений и согласие подчиниться. Встреча двух собак одного пола также может протекать спокойно, даже если начало казалось угрожающим. Внимательно изучив друг друга и даже поворчав негромко, собаки начинают понемногу проявлять признаки примирения. Это выражается прежде всего в том, что одна из них начинает слегка вилять хвостом, хотя по-прежнему готова к нападению. Вслед за этим и у другой собаки хвост приходит в движение. Тогда первая начинает махать хвостом все сильнее и опускает его ниже. Если происходит встреча двух кобелей, то они на этом этапе обмениваются «визитными карточками», оставляя свои метки у ближайшего столба, после чего расходятся каждый своей дорогой, но по-прежнему держатся «высокомерно».
Случается наблюдать и другую картину. Изучая друг друга, собаки «бахвалятся» все сильнее, ворчат все громче, скалят зубы, и вдруг вспыхивает яростная драка. В этом поединке сторона, которой с самого начала не удавалось наносить удары или которая оказалась в невыгодной позе или позиции, может в разгар драки продемонстрировать сопернику движение либо позу, выражающие покорность или мольбу о пощаде. Это приводит к тому, что победитель, даже будучи крайне агрессивен, не станет кусать побежденного. Побежденная собака вытягивает шею и одновременно слегка опускает морду вниз и в сторону от противника. Тем самым она как бы подставляет уязвимые места — шею и грудь — под удар противника, но именно эта поза страхует от укусов. Дерущиеся собаки обычно не кусают в уязвимые места, если же побеждаемая собака преднамеренно откроет их для нападающей, последняя вообще воздержится от любых укусов. Это объясняется сдерживающим комплексом. Тем не менее взаимное агрессивное ворчание будет продолжаться; сохранится и агрессивное состояние, хотя угрозы в драку не переходят. Слабой собаке лучше всего ретироваться, отойти подобру-поздорову в сторону. Но это может спровоцировать ее соперницу на продолжение драки. И тогда слабой снова придется демонстрировать покорность. Когда она отведет голову, сильная собака положит лапу ей на спину, и побежденной не останется ничего другого, как принять этот «демарш» победительницы. На ее же долю выпадет только ворчание да, несмотря ни на что, высоко поднятый хвост. Чаще всего драка после нескольких кульминационных моментов заканчивается тем, что выражения покорности со стороны побежденной умеряют пыл победительницы, и побежденной удается благополучно убраться восвояси, а победительница более не рвется в бой.
Когда собак ведут на поводке и они не могут свободно приблизиться друг к другу, возможность возникновения настоящей драки или попытка затеять ее значительно больше, чем в тех случаях, когда им позволено знакомиться самостоятельно. К тому же собаки на поводке подвержены большей опасности нанести друг другу повреждения. Если одна из собак на поводке начинает облаивать другую, та отвечает тем же. Агрессивные движения и звуки вызывают аналогичные реакции у противной стороны. Таким образом собакам на поводке удается разрядить свою агрессивность. Но два-три таких, казалось бы, безобидных облаивания могут сделать, собак заклятыми врагами, во всяком случае, на то время, пока при встрече их держат на поводке. Когда же им случится встретиться без поводка, результат чаще всего один: собаки мгновенно набрасываются друг на друга. Развертывается настоящее сражение: ведь ни у одной из сторон не было опыта общения с соперником, из которого можно было бы узнать, насколько тот опасен. Поэтому очень важно, чтобы собакам на поводке позволяли знакомиться с сородичами, которых во время прогулок они видят почти ежедневно. Главное — не позволять ни одной из них продемонстрировать агрессивность и вместе с тем дать возможность обнюхать соперницу. Знакомство происходит наиболее безболезненно, если новичок был представлен «местному обществу» еще щенком. Если собака подчиняется и формы ее поведения демонстрируют это, то агрессивность ее соперницы снижается.
Довольно часто наблюдаются промежуточные комбинации поз, вызывающих агрессивность собак, а также поз и действий, демонстрирующих подчинение. В драке движения животных настолько быстры, что трудно уловить детали. Это можно сделать лишь с помощью замедленной киносъемки. Когда одна из собак в агрессивном состоянии делает движение, вызывающее у соперницы сдерживающие комплексы, обе собаки держат хвост достаточно высоко.
Ситуация, вызвавшая агрессивность, может длиться довольно долго. Мне приходилось наблюдать, как после стычки мои таксы (отец и сын) примерно сутки не могли наладить дружеских отношений, причем агрессивнее был настроен сын. Когда ссорились суки, картина была примерно та же. Правда, чем чаще они встречались после драки без агрессивных действии, тем быстрее подчиненная особь начинала спокойно относиться к победительнице. Ведь сильное животное не злопамятно к тем, кто ниже его по положению.
Но если две собаки, которые обычно не находятся вместе, в процессе драки не выявили победителя, а потом через довольно продолжительное время встретились вновь, они скорее всего бросятся друг на друга. Желание возобновить или продолжить неоконченный спор за лидерство может длиться годами. И в этом я вижу еще одну причину, по которой следует знакомить собак, но в то же время строго пресекать их малейшие попытки ввязаться в драку.
Надо заметить, что собака, во всем проявляющая свое превосходство, далеко не всегда пользуется этим преимуществом. В этом усматривается явная аналогия с поведением, волка. Как показывают наблюдения, драки в волчьей стае случаются довольно редко; чаще всего сильнейший член стаи отличается спокойным характером. Волки в обычных условиях его не боятся, во всяком случае, не демонстрируют страха и не провоцируют агрессивность своим бегством. Поддержание доминирующего положения обусловлено, по-видимому, следующим: все члены стаи усвоили, что сильный в состоянии их одолеть, но в то же время он никогда не нападает без причины. Сходная картина наблюдается и у собак, они так же относятся к слабым или нижестоящим на иерархической лестнице особям. Нередко можно заметить, как слабая провоцирует сильную, но та совсем не реагирует на подначки, так как всегда в состоянии поступить по-своему. Только в тех случаях, если обе будут стремиться к соперничеству, сильная особь быстро и без труда, за счет одной демонстрации силы покажет свое превосходство.
Вместе с тем нередко собаки, достигшие весьма почтенного возраста (таких обычно не очень легко подбить на какое-то действие), скорее посторонятся, чем станут доказывать более молодым и менее крупным собакам свое превосходство. Во время прогулки собака может показать хозяину, что предпочитает быстрее перейти на другую сторону, чем встретиться с задиристой маленькой собачонкой. Если же встреча все-таки неизбежна, старшая собака без труда заставит молодую выскочку проявить к себе уважение. Но дряхлеющее животное будет все реже демонстрировать «высокомерие», что в конце концов приведет к потере ее прежде доминирующего положения среди молодых собак. И все-таки для многих сородичей, знавших ее «в лучшие годы», она по-прежнему будет авторитетна. Ведь собакам, встречающимся на прогулке, не надо выяснять подлинное соотношение сил. Вот почему положение, завоеванное собакой однажды, нередко сохраняется до глубокой старости.
Я уже упоминал о том, что «социальное положение» суки в большинстве случаев выше, чем кобеля. Обычно это правило действует независимо от того, каков кобель — крупный или мелкий, с твердым характером или покорный. Но маленькая сука, проявляя агрессивность, далеко не всегда сразу почувствует, что крупный кобель уклоняется от драки. Правда, это не значит, что он откажется, скажем, от кости, которой сука хочет завладеть. Случается, что склонный к покорности кобель, живущий в одном доме с сердитой сукой, не решится даже ответить на ее призыв к спариванию, настолько он привык к ее недружелюбному отношению. В таких случаях тщетными оказываются даже откровенные призывы.
Чаще всего очень маленькие суки поначалу побаиваются крупных незнакомых кобелей. Однако, когда они познакомятся — а это не представляет особых трудностей, — боязнь пройдет, хотя и в дальнейшем сука будет относиться к своему партнеру с некоторой настороженностью, — «ведь он такой солидный». Знакомство маленькой собаки с большой, одного с нею пола, сопряжено с некоторыми трудностями (за исключением тех случаев, когда одна из них совсем молодая).
Животное, не имеющее отклонений в характере и поведении, обычно слабо реагирует на щенков или на молодых собак, не достигших половой зрелости. Те могут поворчать или даже проявить известную агрессивность, но старший пес не рассердится. Это свидетельствует о том, что у собаки сильны сдерживающие комплексы, не позволяющее ей относиться агрессивно к подрастающему поколению. Эти комплексы, безусловно, очень важны, в противном случае сильные или злобные собаки старшего возраста могли бы легко увечить молодых и неопытных. В то же время щенки и молодые собаки своим поведением очень ясно показывают «старикам», что не собираются на них нападать. Позы и движения, выражающие покорность, чрезвычайно характерны для щенков и «подростков». Когда молодая собака встречает на своем пути агрессивную особь постарше, движения покорности становятся особенно выразительными. И они, разумеется, чаще всего определяют отношение старшей собаки к щенку. Это своеобразная двойная гарантия того, что старшая не станет использовать свою силу во вред молодой. Вместе с тем встречаются и аномальные, склонные к нападению молодые собаки, а у некоторых взрослых почти полностью отсутствуют сдерживающие комплексы; при встрече двух таких собак исход поединка может быть роковым. Ведь собака, совершая нападение, обычно вызывает у соперницы защитную реакцию в виде агрессивности. Лишь если объектом нападения стал слабенький щенок, сдерживающие комплексы настолько сильны, что взрослая собака его не укусит. При этом пол не имеет значения.
Надо отметить, что среди старых собак встречаются и такие, которые попросту не любят щенков, хотя и не питают к ним злобы. И здесь пол не имеет решающего значения. Жившая у меня сука скотч-терьера не терпела кобелька той же породы. Правда, настоящей злобы у нее не было: просто она давала знать, что нечего к ней приближаться. Но случается в такой ситуации, что собака постарше может сильно покусать щенка. Когда взрослая собака и щенок встречаются впервые, нужно внимательно следить за развитием событий. Заранее трудно предугадать, как старая сука встретит взятого в дом или пришедшего в гости щенка. Чтобы не случилось неприятности, необходимо знакомить между собой собак, которым предстоит проводить много времени вместе. Лучше всего это делать, пока одна из них щенок или совсем молодая собака.
 
Артур888Дата: Вторник, 27.09.2011, 22:52 | Сообщение # 25
Город: Краснодар.
Группа: Модераторы
Статус: Offline
Взрослое животное может «выразить порицание» разыгравшемуся щенку, который ему мешает: укусит нежданного пришельца, да так сильно, что тот взвизгнет и заскулит. Такое случается и в тех случаях, когда взрослая собака проявляет к щенкам достаточное дружелюбие. «Уважение» щенков к родителям, чаще всего к матери, просматривается довольно четко. Повзрослев, они все равно будут чувствовать свое подчиненное положение. Нужна сильная встряска, чтобы исчезла сформировавшаяся в детстве покорность и молодая собака заняла ту ступень иерархической лестницы, которая принадлежит ей по праву. Крупная собака может годами покорно относиться к живущей в доме маленькой подруге независимо от ее пола, и, скорее всего, так никогда и не возникнет случая, позволяющего выяснить их старшинство. Но те же собаки, живя, например, в питомнике, рано или поздно вступят в ссору, чтобы выяснить истинное соотношение сил.
В волчьей стае вначале тоже наблюдается явное подчинение молодого волка, но затем активные движения и позы, а иногда и драка из-за лакомого куска помогают установить его общественное положение в соответствии с подлинной силой и полом. При этом в первую очередь определяется соотношение сил среди молодняка, а позднее наиболее сильные молодые особи постепенно возвышаются над старшими. «Воспоминания детства» у живущих на воле собак не очень долго довлеют над молодой собакой, хотя и могут в некоторых случаях отражаться на поступках животного всю последующую жизнь.
Прочитав о том, как собакам с помощью агрессивных действий приходится находить «место под солнцем», читатель вправе спросить: а проявляют ли вообще собаки спокойствие и дружелюбие во взаимоотношениях между собой или же они постоянно агрессивны и насторожены? Ответ ясен: животное, привыкшее к обществу себе подобных, обычно настроено весьма миролюбиво независимо от собственной силы, пола и возраста. Собака, воспитанная в стае, относится к ее членам столь же мирно, как домашняя собака к окружающим людям. Только когда ситуация побуждает к соперничеству, расстановка особей «по ранжиру» обретает смысл. Это можно проследить и по поведению стаи волков в естественной обстановке.
Что же касается животных, находящихся в тесных клетках, то здесь мы видим иную картину: в неволе они почти ежеминутно оказываются так близко друг к другу, что это вызывает у сильного определенную агрессивность, а у слабого — страх. Соперничество из-за пищи тоже происходит необычным путем, поскольку ни одно животное не в состоянии ретироваться. Все это способствует развитию беспокойства. Между тем на природе те же особи, имея свободу перемещений, будут вести себя так, что в стае подолгу сохраняется спокойная обстановка. Однако соперничество и выяснение отношений все равно происходит — иерархия возникает, закрепляется и лишь время от времени меняется. Вместе с тем это не означает наличия постоянных напряженных взаимоотношений в стае. Будь это так, стая распалась бы. Вероятно, собаки в этом смысле находятся в менее благоприятном положении. Лично я допускаю, что какая-нибудь слабая собака, живущая в питомнике, может оказаться объектом столь сильного постоянного давления, что это повлияет на ее поведение и развитие.
У животных, живущих на свободе, положение в сообществе в качестве его членов служит своеобразным регулятором численности: при нехватке пищи слабейшие гибнут. Сильные, крупные или по крайней мере изворотливые особи находят больше пищи и защищают ее удачливее, чем слабые и неопытные. Но даже относительно слабая особь, будучи голодной, способна бороться за лучший кусок, а сильная, насытившись, не очень-то расположена к пробе сил и выяснению отношений. Ту же картину легко наблюдать и у собак.
Случаи, о которых я собираюсь здесь рассказать, должны показать читателю, как положение двух совместно живущих собак сказывается на их повседневных отношениях. Речь снова пойдет о таксах, которые жили у меня в доме. Все они с удовольствием спали в одной постели, но, увидев, что одна сука уже находится там, вторая прыгала на постель с опаской. Что касается кобелей, то отцу ничего не стоило вскочить на лежащего сына, тот же долго колебался и даже просил помощи у человека, если отец уже занял свое место в постели. На освещенный солнцем стул все таксы прыгали, не обращая внимания на тех, кто там находился. Они никогда не ели одновременно из одной миски, тогда как сука скотч-терьера и ее дочь ели именно так. Такса-мать постоянно прогоняла дочь, если та решалась просто приблизиться к миске. Такса-отец не прогонял сына, он лишь строго смотрел на него, и тот уходил в другую комнату еще до раздачи пищи. Такса-мать относилась к числу гурманов и ела быстро, дочь же спешить не любила. Когда намечалось явное различие между содержимым мисок, мать неожиданно набрасывалась на дочь и поедала остатки пищи в ее миске, чему дочь не могла воспрепятствовать. Мать во время нападения демонстрировала все признаки агрессивности и часто кусала дочь за уши или в шею, а та не способна была сколько-нибудь противостоять ей. Она ворчала и рычала, но все попытки нанести ответный удар заканчивались полной неудачей. За долгие годы насчитывались сотни таких стычек. Но если у таксы-матери от них не осталось и царапины, то у дочери на ушах, морде и шее было множество рубцов. Вдобавок на старости лет мать смекнула, что вполне может нападать на дочь, когда та ест в другой комнате. Так что пока они ели, за ними нужен был глаз да глаз. Бывало, мать, съев примерно половину своей порции, уплетала большую часть порции дочери, а затем возвращалась к своей миске; покончив с ней, она снова бралась за дочерину и доедала ее содержимое. Когда она приближалась к миске дочери, та становилась такой агрессивной, что не могла есть, а, ворча и лая, стояла позади матери, пытаясь на нее наброситься. Но так как мать ела низко опустив голову, наскоки не представляли серьезной угрозы. К тому же, по-видимому, поза матери напоминала позу покорности, препятствующую настоящему нападению. Нежелание дочери есть из «свободной» миски объясняется, вероятно, тем, что, находясь в столь агрессивном состоянии, собака не реагирует на еду как обычно.
Что же касается кобелей таксы, то они оба едят одинаково быстро. Отношения между ними более равноправные. Отец не бросает свою миску, чтобы сбегать в соседнюю комнату и поживиться порцией сына. С другой стороны, когда обоих кормят в одной комнате, сын не решается приняться за еду, и отец съедает две порции. Правда, должен откровенно признаться, что с дисциплиной у моих собак дело обстоит не лучшим образом. Более строгое воспитание помогло бы младшей таксе избавиться от дерзких выходок матери, а сыну позволило бы спокойно есть в присутствии отца. Но с этологической точки зрения ситуация оказалась настолько интересной, что я счел за благо не вмешиваться.
В промежутках между едой отношения между собаками были, как правило, хорошие, и проблема лидерства не выступала на первый план. Проходило немало времени, прежде чем выяснялось, кто над кем доминирует и в какой степени. В некоторых случаях младший не желал уступать дороги старшему, иногда такса-мать, крупная и тяжелая, не сразу, но настойчиво сгоняла дочь с насиженного обеими ложа: она как бы скатывала ее в сторону, а дочь не сопротивлялась этому. Во время прогулок дочь почти всегда оставляла свои «визитные карточки» поверх «визиток» матери. То обстоятельство, что старшая такса почти всегда метила первой, отчасти объяснялось ее более спокойным нравом. У кобелей подобной очередности не наблюдается, хотя тоже прослеживается тенденция одной «визиткой» покрывать другую. В тех редких случаях, когда младшая такса оставляла метку первой, старшая не удосуживалась накрыть ее.
Если старшие таксы были чем-то напуганы, младшие начинали волноваться, пытаясь выяснить причину страха, охватившего мать или отца, и оставались рядом, пока те не успокаивались. Если же были напуганы молодые таксы, родители спокойно оглядывались вокруг, чтобы выяснить, чем вызван испуг и заслуживает ли дело внимания. Лишь звуки, выражающие подлинную агрессивность или сильный страх, заставляли старших серьезно реагировать на происходящее. Хотелось бы отметить в этой связи, что характер отношений между родителями и их потомками определялся подчинением не по родству, а по иерархии, которую старшие с раннего возраста прививали младшим. Отношения были бы аналогичными, если бы сука жила с совершенно чужой молодой собакой. Отцы относятся к своим детям практически так же, как ко всем другим молодым собакам. Но в своем маленьком сыне такса-отец различал хорошо знакомые ему запахи матери щенка — родители часто встречались еще до спаривания.
Об отношениях старшей и младшей такс можно, вероятно, сказать, что они служат примером доминирования властной матери над дочерью на протяжении всей жизни вплоть до старости — такое порой можно видеть и у людей. Наблюдая за играми такс без игрушек, я замечал, что доминирующая особь, играя, никогда не становилась агрессивной. Игровое же настроение младшей неожиданно прерывалось, стоило ей испугаться движения, звуков или мимики матери, особенно если в них что-то напоминало агрессивное состояние. В играх, где собакам приходится яростно драться за какой-то предмет, ситуация еще более осложняется, но на этом я остановлюсь позднее.
 
Артур888Дата: Вторник, 27.09.2011, 22:53 | Сообщение # 26
Город: Краснодар.
Группа: Модераторы
Статус: Offline
Способы выражения приветствий

Приветствуя других собак и людей, животное совершенно определенно демонстрирует дружеское к ним расположение. Бесспорно, совершая приветственные движения, выражающие дружелюбие, собака испытывает чувство, сравнимое с человеческой радостью. Радостно поприветствовав человека, собака еще несколько минут пребывает в веселом расположении духа, если только какое-то событие не нарушит этого настроения. Приветственные действия могут повторяться, хотя и не столь энергично, поскольку собака начала уже успокаиваться. Веселое, довольное настроение может длиться достаточно долго. В таких случаях собака старается держаться рядом с человеком, к которому обращено ее приветствие. Когда же радость от встречи несколько стихает, она охотно садится на руки или жмется к ногам возвратившегося домой члена семьи.
Самый характерный способ приветствия — размахивание хвостом (мы уже об этом упоминали). Помимо этого собака использует движения и позы, которые исходно были связаны с совсем другими ситуациями. Подобные действия наиболее показательны для выражения бурного приветствия. Большинство собак облизывают — или пытаются это сделать — людей, которым они рады. Облизывание лица ведет начало от привычки подрастающих волчат облизывать углы рта или губы матери, чтобы заставить ее срыгнуть остатки пищи. У щенков это действие приобрело новые оттенки, сохранившиеся и у взрослых собак. Приветствуя человека, собака норовит лизнуть его именно в рот, и только когда ей это не удается, лижет нос, руки, иногда уши и вообще любую обнаженную поверхность тела. Стремление собаки облизать человека свидетельствует о том, что она на протяжении всей жизни в каких-то отношениях остается на одном уровне развития с полугодовалым волчонком. Но это относится только к психической зависимости собаки от человека; в других отношениях собака быстро становится индивидом, способным к самостоятельной жизни. Это явление интересно в том отношении, что приручение собаки привело к сохранению определенной стадии развития; «дружелюбное» отношение к человеку оказывалось выгодным для собаки — оно понуждало человека кормить щенков и более взрослых собак. Со временем стремление облизнуть потеряло свое первоначальное назначение (просьбы о пище) и превратилось в обычное приветствие и выражение дружеских чувств к человеку и иногда к другим собакам.
Будучи настроена очень дружелюбно, собака, даже не выражая приветствий, рассматривает ухо человека. Такое поведение наблюдается довольно часто, когда две особо дружные собаки проявляют друг к другу нежность.
Услышав свою кличку, произнесенную дружеским тоном, многие собаки отвечают на это начальным движением облизывания кончика морды. Очевидно, такое действие в свою очередь является начальным движением приветствия. Собака легко связывает приход человека и произносимое им знакомое слово (в данном случае — свою кличку) с веселым «приветственным» настроением. Приветствуя другую собаку, она приподнимает перед ней таз или переднюю часть туловища либо трется задней частью о ее зад или шею. Подобные же движения совершаются и в тех случаях, когда кобель активно ухаживает за сукой. Часто дружелюбно настроенная собака, будучи взволнованной, так же обращается и с человеком.
Приветствия в большинстве случаев связаны с самыми разнообразными смещенными движениями и действиями. Различные особи выражают радостное настроение по-разному. Наиболее распространенные смещенные реакции радостного настроения — игры, а также движения и голоса, характерные для агрессивного состояния: собака лает, носится взад-вперед, роет землю передними лапами, ищет и приносит какой-то предмет хозяину. Весьма характерным смещенным поведением является оскал зубов: у некоторых собак такая «улыбка» в адрес другой собаки — очень распространенное приветствие. Но как правило, смещенные движения связаны с поведением, в основе которого лежит радостное настроение. Можно даже сказать, что для выражения приветствия собака как бы выбирает в первую очередь дружелюбные в своей основе действия. Так, собака, призывающая подругу к игре, всегда дружелюбна и весела. Это позволяет сделать вывод, что призыв к игре — очень характерное поведение для «приветственных» ситуаций, хотя и является смещенным действием.
 
Артур888Дата: Вторник, 27.09.2011, 22:53 | Сообщение # 27
Город: Краснодар.
Группа: Модераторы
Статус: Offline
Мечение территории

Представители семейства собачьих обозначают границы своей территории пахучими метками. Мечение производится мочой или экскрементами либо тем и другим. Такая же врожденная склонность очень тщательно обозначать свой участок наблюдается и у волков. Метки мочой несут гораздо более важную нагрузку, чем экскрементами, хотя запах последних усиливается за счет секретирования особых желез. Секрет придает экскрементам каждой собаки дополнительный индивидуальный запах. Бывает, что капля пахучего вещества выливается из заднего прохода, и тогда от собаки сильно пахнет килькой. Но это вещество быстро улетучивается, к тому же животное само активно облизывает задний проход, чтобы избавиться от запаха. Если пахучее вещество застаивается в заднем проходе, значит, железы переполнены и необходимо удалить излишки вещества, осторожно массируя область заднего прохода и сжимая его с боков. Пахучие железы могут воспаляться; в таких случаях требуется помощь ветеринара. Собаки легко узнают знакомых собак по запаху экскрементов.
Помимо обозначения границ своей территории собаки, преимущественно кобели, используют мочу в качестве активного стимулятора. Всякий раз, встречая другую собаку, кобель оставляет свою «визитную карточку» в каком-нибудь подходящем (а то и в неподходящем) месте, причем пол встреченной собаки не имеет для него значения. Чем большую нагрузку несет это действие, тем выше старается кобель «поставить свое клеймо». Когда он мочится только в целях опорожнения мочевого пузыря, он делает это порой, не задирая ноги. Подобное может случиться и при некоторых серьезных заболеваниях, а также тогда, когда собаку долго не прогуливали, из-за чего она испытывает сильный позыв к мочеиспусканию. Поза взрослого кобеля в этих случаях не отличается от позы молодого, еще не достигшего половой зрелости: он присаживается на корточки, широко расставив и отодвинув назад задние лапы. Долго не выгуливать собаку — значит истязать ее!
Обычно кобель мочится понемногу, обозначая одновременно и занятую им территорию, и маршрут своего движения. С каждым разом количество мочи уменьшается, и под конец поднятие ноги происходит скорее символически — на очередную метку остается всего несколько капель. Но если в конце прогулки происходит какое-то событие, требующее активного проявления «высокомерия», собака все еще сумеет оставить в нужном месте пахучую метку.
Когда кобелю ничто не мешает, он выбирает место для мочеиспускания, руководствуясь запахами своей территории, но когда он возбужден, его устраивает чуть ли не каждый столб, стена или кочка. Если его выгуливают на участке, регулярно посещаемом другими кобелями, он старается изучить чужие пахучие метки, оставленные близ маршрутов его движения, пытаясь накрыть их своими собственными. Поскольку он узнает пахучие метки знакомых собак (а среди них есть не только друзья, но и враги), одно изучение метки способно вызвать у него агрессивное настроение. В таком состоянии собака пытается как можно точнее пометить место предыдущего «визитера». Дружные собаки не столь рьяно реагируют на «визитные карточки» друзей, будь то сука или кобель. Кобель же чаще всего свое «клеймо» оставляет в непосредственной близости от метки суки, а не точно на ней.
Как утверждают, собаки способны определять физические размеры кобеля по высоте (от земли), на которой оставлена метка. Но я не очень склонен этому верить. Разумеется, крупный кобель оставляет метку гораздо выше, чем маленький. Но с другой стороны, кобели при этом не очень точны, в результате порция мочи, предназначенная для мечения, например столба, нередко полностью проливается на землю. В возбужденном состоянии волк или собака ставят свою метку выше, чем в спокойном, и не исключено, что на это обстоятельство животное способно реагировать. Высота, на которой оставлена «визитка», незнакомой собаке ничего не говорит о настроении ее «автора». Сердитый кобелек не в состоянии даже дотянуться до метки, оставленной спокойным, уверенным в себе крупным псом. Однако теоретически можно представить, что опытная собака в состоянии по расположению «визитной карточки» составить кое-какое представление о настроении других. Но все же я в этом сомневаюсь. К тому же известно, что лучшим другом многих маленьких собак является как раз очень крупный пес. Поэтому местоположение и высота метки большого кобеля вряд ли испугают даже самого маленького его друга: индивидуальный запах метки гораздо важнее ее расположения.
Суки иногда изучают метки кобелей, но, как правило, не стремятся накрывать их своими, что для суки — с учетом ее способа мочеиспускания — неосуществимо. Вероятно, практически невозможно выяснить факторы, определяющие выбор места, где сука мочится. Ясно, однако, что она выбирает эти места гораздо тщательнее, чем кобель. Если позыв к мочеиспусканию не очень велик, сука какое-то время может походить взад-вперед, изучая местность и почву, прежде чем приступит к делу. Кобель же обычно находит место за несколько секунд, используя для этой цели любой возвышенный предмет, но в первую очередь такой, где уже чувствуются как его собственные запахи, так и запахи других кобелей, или рядом с меткой суки. Независимо от стадии своего полового цикла сука достаточно часто оставляет свою метку неподалеку от меток кобелей. Скорее всего это делается для того, чтобы кобель легче находил ее метку, но вместе с тем чтобы его запах не оказался затертым. К сожалению, на примере живших у меня сук я не смог вывести определенной закономерности, позволяющей узнать, как одна сука реагирует на метки другой.
В сильный мороз, дождь или же в тех случаях, когда сука сознает, что быстрое отправление естественной надобности ей выгодно, она не выбирает места, а мочится где придется. Некоторые суки приучаются мочиться по приказу. Я, например, без труда приучил своих такс мочиться прямо в водосточный желоб, ведущий с палубы судна наружу. Но ни одна из моих собак не научилась испражняться по приказу; правда, услышав призыв, они быстрее обычного находили для этого подходящее место. В целом же кобелей труднее приучить мочиться в определенном месте.
Суки тоже иногда покрывают метки своих соплеменниц собственными. При этом важным фактором является «общественное положение» собак. Так, например, такса-мать лишь изредка ставила метку поверх метки дочери, тогда как дочь (я уже об этом говорил) часто делала это точно в том же месте, где мать. Нетрудно понять, что в данном случае решающей была метка матери, а не другие запахи. Нечто подобное я замечал и у других сук. Особь, высоко стоящая на иерархической лестнице, обычно тщательно выбирает место для метки; суки, находящиеся в подчиненном положении, вынуждены ждать своей «очереди». Это правило действует только в тех случаях, когда собаки находятся вместе. Но, примериваясь к метке соплеменницы, сука не всегда очень аккуратна: бывает, что она и промахивается. Когда встречаются два кобеля, первым метит сильный и лишь затем к той же точке решается подойти слабый.
Находясь в гостях, пес может преподнести своему хозяину неприятный сюрприз — оставить «визитную карточку» где-нибудь в дверях, на ножке мебели или на ковре. Отличаются этим и кобели, и суки, но чаще кобели. Если в доме находится сука в состоянии течки, надо особенно следить за тем, чтобы «гость» не оставил метки (он делает это независимо от присутствия суки). Без особой на то нужды не следует идти с кобелем туда, где находится возбужденная сука: это чревато неприятностями. Собака в любом случае будет беспокоиться, а «визитные карточки» отнюдь не обрадуют хозяев. Случается, кобель оставляет метки и тогда, когда сука не находится в состоянии течки, а иногда и в доме, где вообще нет собаки. Сука тоже может оставлять метки в гостях, причем независимо от течки. Но в этот период или непосредственно перед ним риск намного выше.
Мечение у суки часто не зависит от присутствия в доме кобеля. Одни собаки весьма склонны к оставлению меток, другие — нет. Думается, что наказанием здесь не поможешь. Помнится, старшая из моих такс всюду, куда она приходила впервые, оставляла небольшую лужицу на коврике в передней (и нигде больше!). Даже тщательное наблюдение не могло помешать ей в этом. При повторном посещении дома она обследовала это место, как бы пытаясь узнать: «А не побывала ли здесь какая-нибудь другая собака после того, как я оставила метку?» Если же ее вели на поводке, то, выходя через дверь на лестницу, она на мгновение останавливалась и выливала на коврик несколько капель. Но повторно в том же доме она не «отмечалась»: достаточно было одной метки, чтобы распознать ее даже годы спустя, хотя коврик неоднократно стирали.
Одни суки в течение всего года ведут себя так, как подобает их полу. Другие же, когда в половой активности наступает покой, во многом по поведению напоминают кобелей; даже в их внешнем облике наблюдаются сезонные колебания. Такие суки могут порой ставить метку, хоть чуточку, но приподнимая ногу. Однако они не очень склонны метить там же, где кобели, и ногу задирают, чтобы покрыть метки других «сук. В соответствующий период полового цикла они склонны делить мочу на большее число порций по сравнению с более «женственными» подругами. Обычно же сука опорожняет большую часть содержимого мочевого пузыря в одном месте.
С приближением течки почти все суки стараются опорожнять мочевой пузырь в несколько приемов вдоль маршрута движения. Таким способом они сообщают кобелям о своем существовании еще за несколько недель до наступления течки. Одновременно их интерес к «визиткам» кобелей заметно возрастает, хотя индивидуальные различия, конечно, достаточно велики.
Испражняется собака обычно чуть поодаль от тропинок, по которым ходит. Отчасти это результат воспитания. Но еще Линней в своей небольшой книге о собаках, отмеченной исключительно точной наблюдательностью, упоминал, что собака испражняется чаще всего у кочки или камня. Того же мнения придерживаются современные кинологи. Поскольку собаки, которых когда-то наблюдал Линней, едва ли ходили на поводках и к тому же их не учили испражняться в стороне от дорог, я вынужден согласиться, что в данном случае речь идет о врожденной форме поведения.
Из наблюдений за поведением своих собак могу утверждать следующее. Суки таксы не обнаруживали никакой склонности испражняться на возвышенных местах, но явно стремились сойти с тропинок и тротуаров. Правда, это могло быть результатом обучения. Ведь ни один хозяин не хочет, чтобы собака загрязняла нечистотами тропинки и тротуары, и потому любая попытка идущей на поводке собаки оправиться в неположенном месте немедленно пресекается. Собака запоминает, что ее не тянут в сторону, когда она совершает туалет поодаль от дорог. Между тем у обоих кобелей таксы — у сына гораздо нагляднее, чем у отца, — проявлялось стремление испражняться у камней, на кочках и особенно на снежных кучах, которые образуются на улицах после прохождения снегоочистителей. Младший мог забраться для этого на полуметровую высоту. Согласитесь, это требует определенных усилий и совсем не похоже на действия сук, сходивших с тротуара в кусты или на газон. А вот на нашем летнем островке, где, кроме моих, других собак не было, кобели никогда не испражнялись на возвышенных местах; к моему неудовольствию, они делали это нередко прямо на тропинках — очевидно, по той причине, что кустики черники и другая растительность мешали совершению туалета. Существен здесь и другой фактор: использование экскрементов для мечения территории зависит от настроения собаки. В отсутствие запахов от других собак стремление к мечению, как правило, ослабевает, и тогда вопрос об использовании экскрементов для этой цели отпадает сам собой, особенно если окружающая растительность затрудняет выбор подходящего места. Поскольку суки обычно не метят территорию столь активно, как кобели, эта проблема касается главным образом последних. Для самцов лисы этот обычай характерен ранней весной, когда им приходится совершать продолжительные «свадебные рейсы» по суше и льду. Они испражняются на камнях, пнях или глыбах льда, тем самым давая о себе знать другим сородичам.
Опорожнив кишечник и в особенности оставив метку мочой, кобели нередко совершают мощные толчки лапами назад. Делают это иногда и суки. Если рытье активное, собака пользуется всеми четырьмя конечностями, и тогда куски земли, дерна или снега разлетаются далеко назад. Само же животное отходит немного в сторону. Действие поначалу напоминает действие кошки, закапывающей свои испражнения. Но, копая, собака не зарывает экскременты или мочу, а их запахи, когда она работает конечностями, не распространяются вокруг. Собака вообще воздерживается от закапывания мест отправления естественных надобностей. Некоторые кобели роют землю после каждого совершения туалета, большинство же почти исключительно после того, как сделают метку мочой; наиболее активно это происходит в ситуациях, требующих демонстрации силы. Моя младшая такса рыла землю в те периоды, когда меньше всего испытывала на себе действие половых гормонов, и своим поведением демонстрировала характерную для кобелей наклонность метить свою территорию. Предки собак начали применять копательные движения в целях «бахвальства»; со временем это действие усилилось.
 
Артур888Дата: Вторник, 27.09.2011, 22:54 | Сообщение # 28
Город: Краснодар.
Группа: Модераторы
Статус: Offline
Половые отношения
У суки в году два периода течки. Между тем кобель способен к случке круглый год. Половой ритм у сук и волчиц различный — у последних течка бывает только раз в году. Есть собаки, у которых промежуток между этими периодами превышает полгода.
С приближением периода течки, часто примерно за месяц до нее, в поведении очень многих сук появляются черты, предвещающие ее скорое наступление. Один из признаков — уже упоминавшаяся привычка мочиться понемногу в разных местах. При этом сука все тщательнее выбирает место для мочеиспускания. Некоторые собаки переходят даже на вполне определенное обозначение занятого участка или маршрутов движения. Таким способом они обозначают свое местонахождение для кобелей всей округи, а также маршруты движения и выгула. Но встречаются и весьма необычные в этом смысле особи. Например, такса-мать, которая даже в промежутки между периодами течки проявляла заметную половую активность, еще за месяц до наступления течки четко помечала занятый участок мочой и продолжала поступать так в течение всего времени. Между тем ее дочь, которая большую часть года внешне выглядела «бесполой», не метила маршрута своего движения вплоть до наступления течки. И даже в этот период мечение территории было поначалу слабым и только под конец становилось вполне определенным, и тогда собака под воздействием половых гормонов превращалась в ярко выраженную суку. Некоторые суки по мере приближения течки становятся беспокойными и все чаще просятся на улицу. Они готовы даже пуститься в любовные приключения.
В первую неделю течки сук кобели довольно равнодушны к представительницам противоположного пола. Однако со второй недели они начинают проявлять к ним все больший интерес, и их настойчивые ухаживания скоро достигают апогея. Так продолжается дней десять, но случается, что настойчивые ухаживания продолжаются и вдвое дольше. В самый разгар течки «кавалеры» могут проводить дни и ночи у жилища «дам», без еды, проявляя непослушание, а по отношению к людям порой и злость. Нежелательно, чтобы возбужденные кобели собирались у дома, где живет сука. Если у нее только один «поклонник», то неприятностей не так много: он хоть не поет «серенады», если же их несколько, дело может дойти до настоящих «дуэлей».
Все время, пока сука не показывается, кобели выражают определенную нетерпимость друг к другу, но стоит ей оказаться в пределах досягаемости, как они сразу располагаются «по ранжиру». Внешне сука не ищет себе избранника, руководствуясь его силой или положением, но сильный кобель может решить дело так, что соперники послабее даже не рискнут приблизиться. Однако на практике мнение суки очень важно: она, как правило, не соглашается на спаривание с любым партнером, и попытки кобеля насильно овладеть ею успеха не имеют.
Собака уступает в первую очередь тем ухажерам, которых она знает и к которым прежде не проявляла явной агрессивности. Небольшие размолвки из-за «места под солнцем», происходившие между партнерами в прошлом, не препятствуют благосклонности со стороны суки. Даже в тех случаях, когда кобель занимает значительно более высокое положение в иерархическом ряду, она может сделать его своим избранником. Незнакомых ранее поклонников, крупнее себя и с дурным характером сука обычно отвергает или соглашается на ухаживание только после знакомства, которое может продолжаться несколько часов, а то и суток.
В период течки сука, как я уже говорил ранее, по иерархическому положению становится выше почти всех кобелей. Это дает ей возможность самой выбирать партнера, однако выбор происходит совсем не с тех позиций, которые устраивают владельцев собак. Сука не обращает внимания ни на физическую красоту или силу, ни на породу. Последнее соображение означает лишь, что предыдущий опыт с представителем той или иной породы — в крайнем своем выражении — заканчивался либо отказом, либо быстрым согласием. То же относится и к обращению кобеля с сукой. Правда, некоторое незначительное предпочтение к представителям той же породы временами просматривается, но лично я уверен, что даже в этих редких случаях пристрастие вызвано либо прошлым опытом общения с сородичами, либо попросту настойчивым стремлением хозяина познакомить свою собаку именно с кобелями той же породы, что (вольно или невольно) приучает ее отвергать «чужаков».
Для суки в период течки, которую не приучали привечать одних и отгонять других, пригоден кобель любой породы, если только он своим поведением не вызывает у нее отвращения и его размеры позволяют произвести спаривание. То же касается и отношения кобеля к возбужденной суке. Даже значительное несоответствие размеров не умеряет пыла, с которым разгоряченный кобель ожидает партнершу. Мои таксы — по крайней мере сразу — отвергали терьера, но выражали безусловное расположение к некоторым пуделям, ранее знакомым собакам своей породы, лайкам и даже одной афганской борзой!
Призыв суки к спариванию едва ли можно истолковать ошибочно. У собак не существует комплексов из-за породных различий, хотя разные размеры партнеров могут послужить помехой.
Если бы человек искусственно не поддерживал породные различия, нынешние породы собак быстро исчезли, сохранились бы, по всей вероятности, особенности лишь климатического и географического характера. Даже различия в физических размерах свелись бы к минимуму, так как маленькие собаки часто спариваются с более крупными, в результате их потомство в среднем крупнее.
Итак, на протяжении первой недели пустовки сука не призывает кобеля к спариванию, да и сам он, как отмечалось, не проявляет к ней большого интереса. Если он пытается приблизиться, сука отгоняет его достаточно агрессивно, но без драки. Затем готовность суки к спариванию быстро возрастает, сохраняясь почти неизменной до восемнадцатого-двадцатого дня течки, а иногда и чуть дольше. Соответственно возрастает и интерес к ней поклонника. Порой оплодотворение происходит лишь в конце третьей недели, но обычно течка достигает пика к концу второй недели. Самое подходящее для зачатия время — одиннадцатые-четырнадцатые сутки с начала течки, однако этот срок трудно установить с точностью.
Призыв суки к спариванию, обращенный к кобелю, — действие понятное, можно сказать, вызывающее. Сука становится возле партнера так, чтобы таз ее был рядом либо касался передней лапы или шеи кобеля. При этом шею она держит чуть наклонно, морду часто отворачивает в сторону, а уши отводит назад. Взгляд обычно не направлен на кобеля (во всяком случае, не на его морду). Хвост весьма характерным образом отведен в сторону и в зависимости от свойств породы находится выше или ниже уровня спины. Передние лапы больше обычного расставлены врозь; это способствует устойчивому положению собаки. Ткани вокруг полового отверстия с приближением периода течки набухают, само отверстие ритмично поднимается и опускается, что является одним из призывных движений суки.
Если кобель не сразу приступает к спариванию, сука на время приостанавливает призыв, но затем возобновляет свои усилия с еще большей активностью. Всей своей позой она показывает, что не агрессивна; это важный знак для кобеля — значит, он может приблизиться, чтобы спаривание, пусть даже после нескольких попыток, состоялось. В обычных условиях кобель, как я уже не раз отмечал, стоит ниже суки на иерархической лестнице, потому без ее настойчивого призыва он даже не решится к ней приблизиться. Не удивительно поэтому, что действия суки довольно часто начинаются с призыва к игре.
Одни суки в разгар течки явно тянутся к кобелям, в поведении Других этого не наблюдается, хотя и они при виде кобеля недвусмысленно призывают его к вязке.
Жившие у меня суки в период течки не проявляли сколько-нибудь необычного отношения к другим (незнакомым) сукам. Вместе с тем они, по моим наблюдениям, не так дружелюбны к человеку, как обычно; впрочем, резко отрицательного отношения к людям я не замечал. На мой взгляд, это объясняется лишь тем, что собака, действия которой направлены исключительно на встречу с кобелем, просто не имеет времени проявлять свои обычные дружеские чувства к человеку. Случается, хотя и нечасто, половое влечение суки бывает доведено до такой крайности, что она перестает принимать пищу и лишается сна. Она только повизгивает и просиживает целыми днями и ночами у двери, ожидая возможности улизнуть, а если услышит или почует кобелей, ждущих своего часа поблизости, то будет всячески стремиться удрать. Впрочем, так происходит довольно редко, а вот для кобелей подобное поведение отнюдь не редкость.
При встрече с возбужденной сукой кобель прежде всего старается выразить ей свое дружеское расположение и добрые намерения. Одновременно он еще и «бахвалится» изо всех сил, пытается наглядно продемонстрировать право на свою территорию: оставляет «визитные карточки» вблизи избранницы и скребет лапами, затем возвращается к суке, размахивает хвостом, совершает начальные движения призыва к игре, изучает суку, отходит к подходящему для мечения месту, а оттуда опять направляется к «даме». Индивидуальные различия в ритуале весьма значительны, а такие факторы, как сила, размеры и отношение суки, имеют решающее влияние на характер ухаживаний и на то, сколько раз до попытки спаривания кобель оставит свои метки на столбах, стенах и других объектах. Бесспорно также, что на поведении кобеля сказывается опыт: кобель, которого многократно использовали в вязке, действует гораздо активнее и смелее, чем новички. Впрочем, и здесь бывают исключения. Утверждают, что легче случить неопытную суку с опытным кобелем, равно как и бывших партнеров по вязке, чем неопытных собак. Не берусь судить, чем это объясняется — только ли опытом или тем, что опытные особи гормонально более развиты (например, сука, имевшая щенков). Скорее всего кобель постарше и поопытнее будет действовать эффективнее хотя бы потому, что не станет обращать особого внимания на посторонние помехи. Он не будет бояться суки, и ему безразлично, если при вязке его держит человек. Да и сами инстинктивные действия у опытного кобеля более уверенные, чем у зеленого новичка.
 
Артур888Дата: Вторник, 27.09.2011, 22:55 | Сообщение # 29
Город: Краснодар.
Группа: Модераторы
Статус: Offline
Довольно распространено явление, когда кобель призывает суку к спариванию, подбивая ее сначала поиграть с ним. Это позволяет ему, приблизившись, облизать ей морду, ушные раковины (тоже проявление нежности!) и половые органы; при этом он не станет защищаться, если сука встретит его агрессивно. Лишь изредка рассерженный кобель на какой-то миг может проявить озлобленность, тогда как сука может быть холодна к поклонникам. Но, отбившись от одного, она уже вскоре проявляет явное расположение к другому, который ей больше по вкусу. Это позволяет сказать, что суки весьма критически относятся к выбору партнера, тогда как почти все кобели всегда готовы к вязке с любой встречной сукой подходящих размеров.
У собак не наблюдается сколько-нибудь определенной привязанности к партнеру, напоминающей брачные узы. Разумеется, крупный и сильный пес, живущий поблизости от какой-нибудь суки, держит других «ухажеров» на расстоянии. Что же касается волков, то у них отношения между представителями противоположного пола определенно носят брачный характер, хотя и продолжаются они в течение года недолго: на зиму животное вновь возвращается в стаю или в семью. Весной и летом волк обеспечивает волчицу и приплод пищей и может даже заходить в логово. Однако сведения об участии волка в семейной жизни в весенне-летний период несколько противоречивы. Во всяком случае, ясно одно: связи между самцом и самкой после спаривания у волков не такие, как у собаки. Жизнь собаки, как правило, такова, что не позволяет делать выводов о степени связи кобеля семейными узами. Но вполне очевидно, что кобель, не находившийся постоянно в обществе суки в период ее течки и беременности, не проявляет интереса к собственному потомству. Его единственная и легко различимая реакция к щенкам отражает некий сдерживающий психический комплекс, не позволяющий загрызть насмерть этих странноватых и надоедливых существ.
Отсутствие брачных связей у собак, вероятно, можно объяснить следующим: обычно кобель получает возможность спариваться с той же сукой не более одного-двух раз, после чего сука благодаря человеку исчезает из виду и может так никогда и не показать отцу рожденное от него потомство. Завязываются ли брачные отношения между собаками, которые проводят вместе длительное время и неоднократно спариваются, как это имеет место у волка? По-моему, вмешательство человека в жизнь собаки на одной из важнейших стадий мешает образованию долговременных взаимоотношений. К сожалению, я не обнаружил в литературе сведений, которые пролили бы свет на эту проблему. Вероятно, поведение собак, содержащихся в питомниках, могло бы в определенных условиях прояснить ситуацию.
На наиболее активной стадии «свадебного обряда» кобели некоторых пород верхними зубами осторожно кусают суку за шею или за лопатки. Подобное поведение свойственно очень многим млекопитающим, а также птицам. Во время случки, длящейся 10–20 минут, кобель иногда нежно облизывает суку, осматривает ее уши и т. д. При нормальном спаривании происходит так называемое «склещивание»: из-за особенностей головки полового члена кобель до окончания акта не в состоянии отделиться от суки. Семяизвержение продолжается все время, пока вблизи заднего прохода кобеля наблюдаются небольшие ритмичные сокращения, напоминающие пульсацию кровеносных сосудов.
В период, когда у сук не проявляется половая активность, они ведут себя либо как «бесполые», либо в их поведении проглядывают некоторые черты, характерные для противоположного пола. Это указывает на то, что в их организме вырабатываются мужские половые гормоны. Суки в этот период могут слегка приподнимать задние лапы при мочеиспускании, а также проявлять слабую склонность к спариванию с другими суками. Сказанное в первую очередь относится к сукам в период течки, которые у пассивных представительниц того же пола могут вызывать инстинкты, обычно присущие кобелям, вплоть до характерных для спаривания покусываний шеи. Такие действия вызывают состояние кратковременного удовлетворения, после чего опять может наступить подобное «спаривание». Случается, что одна возбужденная сука прыгает на другую, особенно если обе находятся в состоянии течки. Все эти реакции обусловлены действием половых гормонов. Но гормональное состояние различных особей весьма разное. Вот почему некоторые суки легко совершают действия, свойственные противоположному полу.
Возбудителями таких действий являются запахи, исходящие от суки, а также прямые призывы к спариванию. Но подобные сношения между особями одного пола нельзя считать ненормальными: ведь те же суки при встрече с кобелями в период течки ведут себя как и положено «слабому» полу.
Кобели гораздо реже предпринимают попытки спариваться с особями мужского пола. У своих такс подобное поведение я наблюдал лишь в те периоды, когда у сук в округе была течка и по этой причине кобели находились в состоянии сильного полового возбуждения. Распространяющийся почти повсюду запах суки и присутствие рядом другой собаки побуждали кобеля к спариванию. Кобель, которому приходится выполнять не свойственную ему роль, относится к этому неодобрительно, но в то же время без особой злобы; ведь покушающийся на него агрессивности не проявляет. Мне ни разу не приходилось видеть, чтобы кобель выражал призыв к спариванию так, как это делает сука. То, что кобель по поведению всегда остается верным своему полу, хотя иногда и становится пассивным объектом спаривания, объясняется тем, что его половые органы, вырабатывающие гормоны, находятся в постоянной готовности. У сук же мужские функции могут проявляться в середине и в конце промежутка времени между течками.
Течка у сук приходится обычно на раннюю весну и осень. Многие владельцы собак замечали, что когда в семье несколько сук, течка у всех происходит одновременно, тогда как у сук, не вступающих в контакт с другими представительницами своего пола, этот период не совпадает. У моей старшей таксы еще в молодом возрасте промежутки между течками составляли ровно полгода, у младшей они равнялись восьми месяцам. Но три года спустя произошла синхронизация: у матери течка начиналась по-прежнему регулярно раз в полгода, у дочери — непременно на 7–10 суток позднее. Это значит, что гормональное состояние матери, проявляющееся в характерных запахах, возбуждало половую активность дочери.
У кобелей под влиянием запахов возбужденной суки тоже наступает сильная половая активность. Свидетельствует об этом то, что хотя кобель всегда готов к спариванию, его интерес к суке возрастает по мере возрастания готовности последней. Как я это понимаю, запахи суки, находящейся в течке, вызывают у кобеля возбужденное состояние собственной «половой охоты», в результате чего все его поведение посвящено поискам встречи с сукой. Вместе с тем готовность кобеля к спариванию не всегда зависит от полового влечения. Оба моих кобеля таксы в самый разгар течки сук, живших поблизости, становились очень чувствительными к музыке. Я уже рассказывал, как они воют, слыша музыку, особенно бетховенскую или игру на аккордеоне. В период же течки сук на протяжении дней десяти любая, даже очень тихая музыка вызывает у них сильный вой, а находясь дома в отсутствие хозяев, они порой воют вдвоем. Визг одного вызывает еще более сильный визг у другого; тогда тот, кто визжал первым, начинает выть, и второй тотчас же подхватывает. Насколько я замечал, такое поведение свойственно им только при сильном половом влечении.
Половые расстройства, затрудняющие спаривание, у собак встречаются крайне редко. Случается, что сука настолько боится выбранного хозяином партнера, что тот просто не решается к ней приблизиться. Бывает также что кобель, у которого сохранились воспоминания о неудачной вязке с представительницей какой-то породы, не обращает на таких собак внимания, даже если они достаточно дружелюбны и изъявляют готовность к спариванию. Кобель просто никак не может освободиться от страха, который ему внушает данная порода. Страх — препятствие, мешающее кобелю проявить себя так, как побуждают к этому любые подходящие для него суки другой породы.
Иногда приходится наблюдать, как собака, будучи спокойной, но в то же время находясь в выжидательном настроении, под влиянием какого-то раздражения начинает проявлять признаки половой активности, хотя ситуация отнюдь этому не отвечает. Любопытно, что возбуждение вызывается разными по своему назначению действиями. Сошлюсь на пример моих собак. Старшая такса, узнав о предстоящей наутро поездке в деревню, принималась совершать покусывание верхними зубами: грызла войлок на своем ложе или одеяло на постели (для чего с удовольствием взбиралась на кровать!). Такое движение весьма схоже, с движениями при чистке шерсти и напоминает также нежное покусывание кобелем суки при спаривании. Покусывание, характерное для удовлетворенного состояния, иногда переходило у живших в моем доме сук (но не у кобелей!) в совокупительное движение, свойственное кобелям, которое могло прийтись, например, на подушку или на другую суку, а то и на человека. У моих собак это наблюдалось независимо от стадии полового цикла, но, конечно, чаще всего при приближении периода течки или в его начале. Сколько-нибудь определенно объяснить причину таких действий на фоне смещенных реакций не берусь. О них можно сказать лишь, что все они относятся к неагрессивным состояниям и не вызывают у противоположной стороны ни явной ответной агрессивности, ни страха.
В заключение отметим следующее: запахи, исходящие от человека, тоже вызывают у собак позывы к половой активности или к уходу за потомством.
 
Артур888Дата: Вторник, 27.09.2011, 22:55 | Сообщение # 30
Город: Краснодар.
Группа: Модераторы
Статус: Offline
Беременность, рождение щенков и их поведение
Типичные формы поведения щенных сук


Беременность у собаки длится около 63 дней. Но в первый месяц щенности в поведении большинства сук не отмечается никаких особенностей. Лишь в последнюю неделю многие из них проявляют в какой-то мере стремление «строить гнездо». Улегшись, они принимаются царапать подстилку, стараются мордой поправить свое ложе; иногда собака и в самом деле приносит что-нибудь мягкое — байковое одеяло или подушку — и пытается соорудить подобие гнезда. Некоторые собаки занимаются этим и на открытом воздухе. Так, одна сука добермана строила гнездо в дупле у корня большого поваленного дерева, не обращая ровно никакого внимания на то, что за ней наблюдали. Собака — по крайней мере в обычных условиях — на время родов не прячется от хозяев в отличие от кошки, которая старается производить на свет и воспитывать потомство там, где человек не мешает. Причина такого различия заключается, вероятно, в гораздо большей прирученности собаки по сравнению с кошкой.
Некоторые суки за несколько недель до щенения проявляют необычно сильное стремление припрятывать съестное. При этом они прячут даже такую пищу, которую в обычной обстановке съели бы сразу или оставили возле себя.
К незнакомым собакам беременная сука обычно относится не столь приветливо, как обычно. Вблизи ложа или миски с едой собака особенно насторожена и готова защищать свои владения. Собака, лежащая на ложе, может проявлять агрессивность и в отношении людей, в обществе которых она в другое время очень приветлива и дружелюбна.
Наблюдая за своими суками, я замечал, как предметы, по внешнему виду чем-то напоминавшие щенков, по мере приближения родов вызывали у них ярко выраженные реакции. Особенно привлекали их игрушечные маленькие и мягкие животные, и они стремились перенести их на свое ложе. Некоторые собаки в этот период очень чувствительны к писку, напоминающему голоса новорожденных щенков. Но индивидуальные различия в поведении отдельных сук перед щенением достаточно велики. Например, у многих собак поведение непосредственно перед родами практически не меняется. Тем не менее терпение любой собаки, как и ее физическую выносливость, не следует подвергать в этот период серьезным испытаниям. Конечно, прогулке очень важны, но и в этом следует избегать излишеств. Что же касается психической устойчивости, то следует помнить — даже обычно послушная собака, возбудившись, может представлять определенную опасность, по крайней мере для детей.

Ложная беременность

У многих, пожалуй, даже у большинства неповязанных сук в период потенциального развития плода наблюдаются столь явные изменения организма, характерные для родов и кормления, что только ветеринарный врач в состоянии определить, что это за беременность — ложная или настоящая. Случается также, что повязанная сука приносит большой помет, хотя еще в середине срока нельзя было обнаружить каких-либо внешних признаков беременности.
Ложную беременность очень трудно отличить от настоящей: ведь она тоже может приводить к сильному набуханию молочных желез, в которых образуется молоко, легко проливающееся наружу. Соски также сильно набухают. Кожа на брюхе становится дряблой, а из полового отверстия может выходить небольшое количество слизи. При ложной беременности собака легко принимает чужих щенков, кормит их и ухаживает за ними. Она демонстрирует явный интерес к предметам, напоминающим щенков. Именно такое поведение я наблюдал у своей старшей таксы в самый разгар ложной беременности. Младшая довольно быстро соглашалась «брать на воспитание» щенков другой собаки и даже новорожденных детенышей других животных. Видимо, это объясняется тем, что гормональная система собаки очень хорошо подготовлена для рождения и воспитания потомства, хотя плод и не развился. Примерно через две недели после гипотетического срока щенения симптомы ложной беременности постепенно исчезают.
 
Артур888Дата: Вторник, 27.09.2011, 22:56 | Сообщение # 31
Город: Краснодар.
Группа: Модераторы
Статус: Offline
Щенение и отношение суки к новорожденным

С приближением родов собака обычно начинает проявлять беспокойство. Она поднимается с ложа, ходит взад-вперед, возвращается на ложе, устраивается там, потом опять встает и уходит, просится на двор, но вскоре возвращается. Она может повизгивать и приходить в сердитое настроение. Ее не очень тянет к еде. Во время схваток морда собаки принимает весьма своеобразное выражение: собака как бы впивается глазами в близлежащий предмет. При этом хвост она держит весьма характерным образом: особи с прямым и длинным хвостом вытягивают его прямо назад, но кончик как-то необычно свисает вниз…
Сами роды могут оканчиваться уже через час-другой, но иногда затягиваются до полусуток. Времени между появлением на свет двух щенков обычно достаточно, чтобы мать успела «привести в порядок» первого еще до рождения второго. Но иногда щенки рождаются один за другим так быстро, что она не успевает их полностью обрабатывать. В этом случае необходимо без промедления разорвать околоплодную оболочку у рта и ноздрей новорожденного, чтобы он мог дышать. Для этого специальной подготовки не требуется (я вообще не даю советов по вопросам, требующим познаний в ветеринарии). Если же вы заметили что-то неладное в предродовой период своей собаки или при родах, немедленно обращайтесь к врачу. Наиболее угрожающим считается положение, когда сука не может освободиться от плода, частично уже вышедшего из родовых путей. Если долгие энергичные схватки не дают результата, требуется экстренное вмешательство ветеринара.
Перед самыми родами собака почти никогда не остается на своем обычном месте. Причин тому несколько. Одна из них — атавистические целенаправленные действия, унаследованные от волка. Но возможно, что у собаки отсутствует потенциальное стремление волчицы щениться на своем ложе. Допустимы и другие объяснения. Вероятно, собаки не смешивают место, где спят, с местом щенения и «гнездом».
Во время схваток мать совершенно безразлична к уже родившимся щенкам. Очевидно, обнюхивание очередного пришельца на свет, еще связанного с плацентой, отвлекает ее от раздражителей, исходящих от уже облизанных щенков. Но иногда очередность действий нарушается, и тогда необходимо активно вмешаться человеку: он должен приставить новорожденного к морде матери, а уже обработанных щенков — к ее соскам.
Щенок рождается как бы в пузыре, образуемом прозрачной оболочкой плаценты. Сразу после рождения мать разрывает пузырь, съедает его и тщательно облизывает новорожденного. Верхними зубами она также отгрызает конец пуповины, после чего как бы «выжидает», пока щенок найдет соски. Чаще всего щенку это хорошо удается. Во всяком случае, у своих собак я не замечал, чтобы мать активно вмешивалась в это дело, Видимо, врожденные рефлексы направляют щенка к теплому укрытию — телу матери, и он плотно прижимается мордочкой к брюху и соскам.
Собака часто переносит маленьких щенков с места на место. Если ей не понравится приготовленная для нее и потомства постель, она может переправить щенков даже на кровать хозяина или домочадцев — так всегда старалась поступить одна из моих такс. Собака перетаскивает щенков в зубах по одному; с чувством собственного достоинства, медленно, осторожно и очень целеустремленно она направляется к новому пристанищу. Оно ей известно заранее, и, беря щенка в зубы, собака твердо знает, куда идти. Хвост она держит немного приподнятым и как можно прямее. Уши отогнуты назад вдоль головы, однако это не означает выражения крайней покорности. Мимика и движения выражают скорее всего некое «крадущееся» состояние в соединении с решительностью и настороженностью. Так она переносит весь помет на новое место. Моя такса, забирая последнего щенка, твердо знала, что «эвакуация» закончена, она не возвращалась на старое место для контроля. Это, однако, не говорит о том, что мать «помнит», сколько у нее щенков, или знает их «в лицо»; вероятно, дело в том, что, подбирая последнего щенка, она просто видит опустевшее место.
После рождения щенков большинство сук в течение нескольких дней столь серьезно относятся к своим новым обязанностям, что добровольно не покидают щенков ни на минуту. Выходя на двор по естественной надобности, такая мать сразу просится обратно к «чадам». Собаки, которые так страстно желают оставаться с щенками, и в других отношениях хорошие матери: у них, как правило, много молока и они ухаживают за щенками, даже когда те переходят на обычную пищу. Опытным путем можно показать, что интерес матери к щенкам связан не только с ее гормональным состоянием, но и со свойствами самого приплода. Если ощенившейся собаке, которая уже несколько охладела к своему потомству, подбросить чужих новорожденных щенков, она будет так же ухаживать за ними, как за своими сразу после их рождения. Так будет продолжаться несколько дней, после чего все повторится сначала.
Щенки издают сильный и легко различимый запах. Люди характеризуют его по-разному, но если я скажу, что мне он напоминает запах сырой моркови в сочетании с шампиньонами, то, думается, буду недалек от истины. И не то, чтобы запах этот был неприятным, но и привлекательного в нем мало. Если его так хорошо ощущает человек, то для собак он тем более явственный и чувствуется издалека. Можно предположить, что этот запах сказывается на отношении взрослых собак к щенкам. По выражению морды собаки, облизывающей только что родившегося щенка, видно, что она одновременно испытывает к нему и большой интерес, и явное отвращение. Почти такой же интерес и еще большую неприязнь проявляет собака к чужим новорожденным щенкам. Моя такса-дочь в двухлетнем возрасте получила возможность познакомиться со вторым пометом своей матери. Она приближалась к щенкам очень осторожно, вытянув шею и отведя уши назад; матери в этот момент на месте не было, значит, нечего было страшиться ее гнева. Дочь, обнюхав щенков, казалось, почувствовала себя плохо — изо рта у нее обильно потекла слюна. С каждым днем ее интерес к щенкам рос, а симптомы неприязни постепенно угасали. На пятый день она впервые рискнула прикоснуться к щенкам мордой, а на шестой принялась ухаживать за ними с неменьшей активностью, чем их собственная мать, с той лишь разницей, что не могла предложить им молока. В те дни периоды течки у матери и дочери еще не приходились на одно время. В противном случае у младшей таксы наблюдалась бы ложная беременность, и она была бы способна угостить щенков молоком. Тогда она относилась бы к своим братьям и сестрам положительно с самого первого дня.
Можно предположить, что сильный запах щенков служит защитой от злобных или попросту опасных собак, чье физиологическое состояние не подталкивает их к ухаживанию за приплодом. К последней категории следует причислить кобелей. Кобель не ухаживает за щенками, он относится к малышам с откровенной неприязнью, отворачивается от них и т. д.
Вместе с тем некоторые кобели позволяют щенкам шалить как угодно. Своеобразный рекорд поставил один из щенков моей таксы, забравшись в рот к приятелю своей матери — огромной немецкой легавой и перевернувшись там на другой бок. Кобель был очень удивлен и отнесся к происходящему так, словно его обвинили в «избиении младенца». Можно считать доказанным, что запах щенков создает и у волков эффективный барьер, не позволяющий волку поедать приплод.
 
Артур888Дата: Вторник, 27.09.2011, 22:57 | Сообщение # 32
Город: Краснодар.
Группа: Модераторы
Статус: Offline
Реакция новорожденных щенков

Новорожденный щенок слеп и глух. Это маленькое живое существо, не способное заботиться о самом себе. Если вокруг тепло, щенок ведет себя тихо; щенки обычно лежат рядком у брюха матери, согревая друг друга. Но, озябнув, щенок становится беспокойным, начинает ползать и пищать. Коснувшись чего-нибудь мордой, он тотчас принимается двигать головой из стороны в сторону. Таким же способом он отыскивает соски на брюхе матери. Сося молоко, он энергично отталкивается задними лапами и продвигается вперед, одновременно надавливая передними лапами с обеих сторон от соска. Щенку свойственны рефлексы сосания, характерные для всех детенышей млекопитающих. Сосание с самого начала проходит очень активно, при этом язык вместе с нёбом как бы образует мощное всасывающее устройство воронкообразной формы. Будучи еще совсем маленьким, щенок при сосании держит хвост в том же положении, что и взрослая собака во время еды, — прямо и немного согнутым вниз.
Развитие мозговой деятельности щенка изучено хорошо. В течение первых десяти суток кора мозга бездействует. Независимо от того, бодрствует щенок или спит, электрические импульсы коры больших полушарий незначительны. Положение кардинально меняется по прошествии 20 дней. Все, что щенок делает в первые 15–20 дней жизни, происходит в основном без участия центров коры мозга, но потом очень быстро наступает резкий перелом. Первые 10 дней жизни щенок представляет собой чисто рефлекторное животное, затем следует своеобразный переходный период, и лишь после этого он получает возможность «включать» органы чувств, которые к тому времени вполне дееспособны. Так, глаза начинают приоткрываться уже в самые первые дни жизни, а зрачковый рефлекс появляется сразу. Первые признаки того, что щенок воспринимает свет, обнаруживаются у него начиная с десятидневного возраста. Через несколько дней он реагирует и на слабые световые явления, хотя еще не в состоянии анализировать увиденное. В трехнедельном возрасте щенок видит окружающее настолько хорошо, что четко реагирует на движения; появляется и некоторая способность ориентироваться по зрительным ощущениям.
Затем зрение развивается очень быстро. Роговица глаза вначале мутная и синеватая. Последние следы помутнения исчезают примерно в пятинедельном возрасте.
На звуки щенок реагирует только в возрасте 20–22 дней. Первый признак действия органа слуха у щенка — вздрагивание от резкого звука, например от лая матери или падения какого-то предмета на пол. Почти в то же время можно видеть, как, услышав интересный звук, повзрослевший щенок пробует «навострить» ухо.
В самые первые дни и в переходный период щенок, во всяком случае здоровый, мочится, только когда мать облизывает ему брюшко. Она проделывает это очень активно, часто переворачивая щенка на спину, чтобы ни одна капля мочи не пролилась на подстилку. Благодаря этому ложе остается совершенно чистым. Собака облизывает и переворачивает щенка мощными, энергичными движениями. Такое впечатление, будто она совершает их, только почувствовав запах мочи. Кроме того, мать очень тщательно поедает и экскременты щенков. Если она заботится обо всем как положено, место, где малыши проводят первые две недели жизни, сохраняется очень чистым, несмотря на то что щенки по собственной инициативе никогда не покидают своей «квартиры».
Как только начинают функционировать зрение и слух, физическое и психическое развитие щенка идет полным ходом. Оно почти полностью соответствует развитию волчонка на том же этапе жизни. При этом в скорости и общем ходе развития щенков разных пород не наблюдается особых различий. Но индивидуальные различия, так же как у волчат, довольно велики. Что же касается особенностей породы, то они проявляются очень рано. Щенки живых по характеру пород уже в четырехнедельном возрасте более подвижны, чем «флегматики»; сердитые собаки в возрасте трех с небольшим недель отличаются от спокойных и т. д.
Щенок способен жить без матери и без рожкового кормления начиная примерно с 26-го дня жизни. В таком раннем возрасте щенки могут слизывать жидкую пищу и уже пробуют откусывать и заглатывать небольшие порции более твердой пищи. В четырехнедельном возрасте щенка несложно кормить с тарелки, хотя он еще не настолько подрос, чтобы можно было отнимать его от матери. В этом возрасте щенки часто подпрыгивают к соскам матери, когда она сидит, а несколько позднее отсасывают довольно значительные порции молока, когда мать стоит. Но после того как у них появляются острые молочные зубы, мать не желает слишком долго их кормить. Правда, есть собаки, которые время от времени кормят щенков, достигших десятинедельного возраста. Такой продолжительный период кормления материнским молоком частично вызван физиологическим состоянием собаки, а не только поведением щенков и доступностью для них другой пищи.
Волчица прекращает облизывать и чистить свой приплод в четырехнедельном возрасте. То же в общих чертах относится к собаке. К этому времени щенки настолько подрастают, что могут самостоятельно передвигаться и за пределами своего ложа. Двухнедельный щенок в состоянии ходить, правда медленно и неуклюже. Четырехнедельный щенок начинает осматривать комнату и находит мать, если она там. Но при этом его движения нетвердые, а направление очень неопределенное: он то быстро продвинется в сторону матери, то опять потеряет ориентир. В этом возрасте озябшие щенки уже умеют по-настоящему пищать. Оказавшись на несколько минут без матери или братьев и сестер, щенок жалобно попискивает. В этом случае человек может без труда заменить ему сородичей и успокоить беднягу.
В течение всего периода развития щенков мать очень чутко реагирует на их писк или визг. По оттенкам голосовых сигналов она достаточно точно определяет, что с ними случилось. Если щенок визжит, мать очень быстро приходит к месту происшествия и демонстрирует готовность защищать его; если он лишь негромко попискивает, мать садится рядом и пробует его покормить. Суки, не имеющие приплода, тоже реагируют на голоса щенков и приходят посмотреть, что с ними случилось.
Достигая такой стадии развития, когда он может самостоятельно находить дорогу к ложу, щенок обязательно будет вставать с постели «по малой нужде». Мать еще две-три недели подчищает за ним лужицы и экскременты. Привычка матери вызывать у щенка мочеиспускание облизыванием постепенно исчезает.
На четвертой неделе щенки совершают первые «игровые» движения, и в это же время они начинают облаивать друг друга, что постепенно становится формой агрессивного поведения. Но такие настроения длятся не более нескольких минут и вызываются, по-видимому, внутренними, а не внешними раздражителями. Щенок может тявкнуть несколько раз, хотя, на наш взгляд, нет ничего такого, что могло спровоцировать это действие, а затем вдруг проявит игровое настроение. Нередко какой-то произвольный раздражитель может заставить щенка либо лаять и совершать игровые действия, либо с ворчанием и лаем сделать выпад вперед. Спустя мгновение тот же раздражитель не будет иметь никакого воздействия. Уже в двухнедельном возрасте щенки иногда начинают помахивать хвостом. В пять недель они делают это по настроению и довольно часто, хотя махи не такие равномерные, как у взрослых собак.
Щенок, умеющий ходить, оказавшись в воде, делает плавательные движения; правда, совсем маленький щенок не может держаться на воде и тонет. Но уже в пять недель щенок в большинстве случаев способен плавать на удивление легко. Моя младшая такса, когда ей едва исполнилось шесть недель, прыгала с вышки в воду и плыла за мной и за женой, причем ей не стоило никакого труда держаться на воде и плыть с приличной скоростью. Щенок в возрасте 4–5 недель, которого держат над водой, например, в ванной, делает настоящие плавательные движения: лапы движутся поочередно, хвост крутится из стороны в сторону. Эта реакция не зависит от того, имел ли щенок в прошлом контакты с водой-: она, по-видимому, врожденная. Старые опытные собаки реагируют так же, но могут испугаться и пытаются лапами уцепиться за руку человека.
Даже малюсенький щенок будет совершать плавательные движения, если его держать над водой.
Поведение, связанное с уходом за щенками старшего возраста, очень простое и содержит всего несколько форм. Мать продолжает охранять своих щенков, но далеко не так рьяно, как в первые дни. Ее действия по поддержанию гигиены раз от разу становятся все более случайными. Кормление молоком происходит все реже и обычно уже не на ложе, а где придется, лишь бы щенки нашли мать. У собаки практически отсутствует способность подзывать к себе щенков. Они приходят к ней, испытывая голод или холод, желая поиграть или неожиданно напугавшись. Зовет мать щенков, только поддавшись игровому настроению. В этом случае призыв к игре служит и формой подзыва. Предупредительный лай при приближении врага к щенкам заставляет их подойти к матери. Звуков, единственным назначением которых было бы заставить щенков подойти к матери, я не обнаружил. Но у них постепенно развивается способность реагировать на всю гамму звуковых сигналов матери и других собак, равно как и на их движения или на один только вид. В возрасте 6–7 недель щенки способны двигаться группой, а чуть позже они начинают следовать и за продолжительными «вояжами» матери. Характернейшая черта щенков двух-трехмесячного возраста — стремление к расширению сферы их деятельности и оживленный характер игр.
 
Артур888Дата: Вторник, 27.09.2011, 22:58 | Сообщение # 33
Город: Краснодар.
Группа: Модераторы
Статус: Offline
Привыкание

Когда щенок постепенно начинает реагировать на других собак и на человека, которые оказываются в поле его зрения, он достигает важнейшего с этологической точки зрения этапа развития: вступает в период привыкания. На основе визуальных и слуховых впечатлений, а также изучения человека щенок приобретает те качества, которые мы хотели бы увидеть в нашей собаке. Он становится надежным и дружелюбным, он во многом относится к человеку как к вожаку стаи данного вида. Принято говорить, что щенок привязывается к человеку. Но точно так же он привыкает к своей матери и — если есть такая возможность — к другим щенкам того же помета, а также к часто появляющимся вокруг взрослым незнакомым собакам. Что означает подобное привыкание и как оно происходит? Вопрос этот чрезвычайно интересен, но, несмотря на многочисленные исследования, он все еще относится к одной из самых недоступных сфер этологии. Пожалуй, привыкание лучше всего сравнить с обучением. Характерным признаком привыкания, или установления общественных отношений — по выражению американских исследователей, — является то, что это обучение не забывается. Благодаря обучению поведение собаки делается адекватным конкретной ситуации, то есть действия животного становятся целесообразными. Отдельные инстинктивные действия разные особи вида с учетом возраста, физиологического состояния, пола и т. д. совершают одинаково независимо от предварительной стадии обучения. Однако в результате естественного отбора механизм включения многих (но далеко не всех) действий, обусловленных инстинктом, не сразу начинает точно соответствовать комбинациям раздражителей, ответ на которые делал бы поведение животного целесообразным. Не только одни «правильные», но и «неправильные» раздражители могут вначале вызывать подобную инстинктивную деятельность. Так что привыкание — это своего рода обучение. С его помощью центральная нервная система начинает вызывать какое-то определенное инстинктивное действие только под влиянием возбудителя, делающего это действие осуществимым на практике. Привыкание может означать как сокращение действующей комбинации раздражителей, так и ее расширение. Главное, что в результате направленного привыкания данное поведение будет вызвано «правильным» раздражителем. Решающее значение стадии привыкания заключается именно в этом и только отчасти в том, что привыкание может происходить и под влиянием ошибочных раздражителей. В этом случае животное в конце жизни при изменившихся внешних обстоятельствах будет реагировать во вред себе, что может как для самой особи, так и для ее окружения иметь роковые последствия.
В природе почти все без исключения детеныши млекопитающих и птенцы привыкают ко всем особенностям, характеризующим собственный вид: голосу, способу передвижения, внешнему облику и т. д., при условии, что животное от рождения начинает отвечать на это реакциями, целесообразными для жизни данного вида. Кроме того, происходит привыкание к явлениям, регулярно наблюдающимся вокруг, и к особенностям среды. Когда детеныша млекопитающего или птенца в раннем возрасте берут на воспитание люди, он обычно теряет боязливость. Одновременно он все явственнее начинает обращать на человека по крайней мере часть тех действий, которые в обычных условиях относятся только к сородичам. Подобное поведение свидетельствует о привязанности к человеку. Привыкание может касаться либо действий, характерных для периода роста и развития, либо таких, которые взрослое животное в обычных условиях применяет к особям своего вида. В большинстве случаев привыкание происходит на довольно ранней стадии развития. В этом причина того, что взрослые животные обычно до конца не принимают человека в свою стаю или в свой жизненный круг. Они, конечно, могут освободиться от робости, но не станут полностью доверчивыми и по-настоящему ручными. И хотя они обращаются к человеку за пищей и защитой, он остается для них чужим существом, своеобразным утилитарным предметом, частицей незнакомого окружения; на него животное отнюдь не всегда будет реагировать так, как на собратьев по виду.
Как известно, собаку лучше всего брать в дом маленьким щенком, а не во взрослом состоянии. Это объясняется тем, что щенок привыкает к людям и среде, окружавшим его в период роста, тогда как взрослая собака не может привыкнуть ни к новой среде, ни, как правило, к человеку. Привыкание к большой группе людей и к разным собакам делает щенка необычайно привязанным, преданным конкретному человеку. Щенок, его мать и члены семьи хозяина зачастую образуют в собачьей жизни своеобразную стаю, с членами которой собака находится в очень тесных отношениях. Кроме того, присутствие собаки в период взросления щенка способствует созданию среды, оптимальной именно для привыкания. Разумеется, человеку трудно полностью заменить мать щенку, когда тот превращается во взрослую собаку. Но хозяин, а не мать, становится «вожаком» стаи, что в конечном итоге определяет отношения щенка к человеку.
Щенок способен к привыканию уже с конца третьей недели жизни, но такого малыша не следует разлучать с матерью. Только если мать не в состоянии кормить одного или всех щенков молоком, их можно уже в таком юном возрасте отдавать на воспитание человеку. Щенок, не достигший двух месяцев, обычно легко привязывается к человеку, и даже если взять его на воспитание трехмесячным, привыкание, как правило, полностью удается. Возрастной предел для привыкания щенка заканчивается скорее всего в 5–6 месяцев. Кроме того, существуют значительные различия в породах. По сравнению с другими животными собака надолго привыкает к человеку. Очевидно, это объясняется селекционной методикой, проводимой человеком. Волчонок после знакомства с матерью уже не в состоянии привязаться к человеку.
Чем больше щенок находится в обществе человека и чем больше с ним возятся (разумеется, в допустимых пределах), тем сильнее он привязывается и тем лучше сливается со «стаей», образуемой семьей хозяина. Собака, родившаяся и воспитывающаяся в питомнике, обычно не вступает в тесный контакт с человеком. В итоге она оказывается слабо привязанной к человеку (если вообще привязывается). Это касается и тех собак, которых взяли на воспитание в возрасте 4–5 месяцев.
Подобная недостаточная или практически отсутствующая привязанность к человеку может при определенных обстоятельствах привести к печальным последствиям. К другим собакам такое животное относится нормально, но по отношению к человеку порой может проявить себя так, что это приведет к катастрофе. Совершенно нормальная в психическом отношении крупная собака, не привыкшая к человеку, может представлять для него смертельную опасность. В странах Центральной Европы насчитывается более десятка подробно изученных случаев неспровоцированного нападения собаки на человека (хозяина или другого знакомого ей лица) со смертельным исходом. Более половины собак, ставших виновниками этих трагедий, выросли в питомниках и развивались вне тесного общения с человеком. В 1967 году в Швеции нормальные и послушные собаки в питомнике загрызли маленького мальчика, случайно забредшего в вольер. Это очень наглядный пример опасности недостаточного привыкания. Добавлю к сказанному, что мой отец однажды стал объектом яростного нападения со стороны недостаточно привязавшегося к нему добермана, доставленного в годовалом возрасте из Германии еще до первой мировой войны. Инцидент спровоцировала жившая в доме сука добермана, находившаяся в состоянии течки, что возбудило в кобеле агрессивность.
В проводившихся научных исследованиях отмечалось, что помимо собак с недостаточной привязанностью на человека нападали особи, которые и в отношениях с другими собаками проявляли явно аномальные черты. Лишь один случай не был выяснен до конца — собаку не удалось обследовать, и сведения о ее прошлой жизни оказались недостаточными. Исследования совершенно недвусмысленно установили, что собака, воспитанная в окружении, где привыкание проходило более или менее удовлетворительно, и в своих отношениях с другими собаками не обнаружившая каких-либо психических отклонений, лишь изредка (а то и никогда) становилась причиной трагедий. Разумеется, речь идет не о собаках, специально обученных нападать на человека, они образуют особую группу. Но таких животных человек дома не держит, а организованные с их участием нападения на посторонних лиц не относятся к рассматриваемым здесь случаям. Даже полицейские овчарки должны быть привязаны к человеку, поскольку от них требуются послушание и выдержка.
Собаки, бегающие в стае, могут в отдельных, очень редких случаях представлять исключение в отношениях с человеком. Вполне допустимо, что агрессивность, направленная, по сути дела, на другую особь, иногда может излиться на ближайший объект, который не вызывает у собаки ни реакции бегства, ни страха. Таким объектом может стать человек. Вероятно, трагический случай в Швеции, о котором я упоминал выше, объясняется именно этим. В жизни птиц и человека можно найти множество примеров тому, как агрессивность вымещается на третьей, совершенно невинной и неопасной стороне. Почему бы такому не случаться и в жизни собак? Необходимо подчеркнуть и то обстоятельство, что бегство любого животного, а также человека заставляет собаку бросаться в погоню, чтобы схватить преследуемого. Это тоже увеличивает статистику несчастных случаев, виновником которых послужила собака.
Если вспомнить, сколько собак живет в наше время в самых разных условиях и как мало до сих пор знает человек о причинах их поведения и проблемах воспитания, то можно думать, что обычные домашние и наиболее распространенные охотничьи собаки отвечают самым высоким «требованиям безопасности». Но все же хотелось бы еще раз обратить внимание читателей на то, что собак, которым предстоит общаться с детьми, следует воспитывать в условиях, способствующих привыканию к человеку, и прежде всего к детям.
 
Артур888Дата: Вторник, 27.09.2011, 22:58 | Сообщение # 34
Город: Краснодар.
Группа: Модераторы
Статус: Offline
Результаты привыкания не одинаковы у всех пород собак. Кроме того, одни породы привыкают сравнительно легко, другие — довольно медленно и не слишком сильно. Собаки некоторых пород, привыкая, особенно крепко привязываются к одному-единственному человеку, что не мешает им положительно относиться к другим людям, которые окружают их в период привыкания, чаще всего к членам семьи. А есть породы, которые всегда и даже почти без привыкания по-дружески относятся не только к тем людям, с которыми они встречались во время привыкания, но и ко многим другим. Такие собаки привыкают к человеку вообще, а не к определенному лицу. Некоторые из них одинаково дружелюбны ко всем, что для собаки, разумеется, не всегда является желанным качеством. Так, сеттеры, спаниели, пойнтеры и некоторые собаки родственных им пород обычно дружелюбны и добры по характеру, тогда как все породы типа лайки, немецкая овчарка и ротвейлер — в той или иной степени собаки «одного хозяина» либо узкого круга людей. Собака «одного хозяина» способна к сильной привязанности: даже если пребывание в обществе данного человека длилось считанные часы, привязанность столь велика, что собака больше не сможет потянуться к другим людям, иными словами, будет признавать лишь этого человека за хозяина и не станет обращать внимания на других знакомых лиц.
Нечто подобное я замечал и в поведении своей первой таксы, хотя таксы — отнюдь не типичная порода «одного хозяина». Эту собаку, суку, в возрасте шести недель отняли от матери и принесли в нашу семью, но по дороге она провела три часа в другом доме. Там она находилась в своей корзине, но один раз ее покормили и несколько раз погладили. К человеку, который это сделал, такса всю жизнь относилась гораздо дружелюбнее, чем к любому члену нашей семьи. Правда, привыкла она к семье безболезненно, но ее чувства оставались всегда на уровне обычного уважительного отношения, не более. Терьеры, как и таксы, довольно типичные семейные собаки, поэтому привыкание только к одному из нескольких потенциальных хозяев для них не характерно. К незнакомым людям представители этих пород, как правило, не слишком дружелюбны, а порой даже явно агрессивны.
Привыкание не имеет ничего общего с обычным воспитанием собаки. Последовательность и строгость, которую проявляет хозяин при воспитании характера собаки, совершенно не исключают возникновения у нее привязанности к нему. Ведь мать тоже сурово обращается со щенками, особенно в том возрасте, когда они по-настоящему привязываются к ней, к своим братьям и сестрам. Щенок, оказавшийся в обществе незнакомых собак, может стать объектом еще более жестокого обращения. Несмотря на это, привыкание к другим собакам, например в питомниках, бывает сильным. Как я полагаю, привыкание щенка к человеку происходит безболезненно, если отношения между ними складываются примерно так, как между матерью и щенком, с той лишь разницей, что человек стремится установить со щенком более тесный контакт, чем любая собака-мать. Продолжительное привыкание щенка вызвано тем, что человек почти всегда с удовольствием возится со своим подопечным, тогда как, например, волчица лишь небольшой отрезок времени в период развития волчат находится с ними в тесном контакте.
Щенок, который рано становится независимым, находится в не самом благоприятном положении с точки зрения воспитания. Это наверняка затрудняло отбор на протяжении долгой истории развития собаки.
Даже те волки, которые с раннего возраста сильно привыкают к человеку, после наступления половой зрелости могут стать для него опасными, если не обращаться с ними очень последовательно, полностью лишив их возможности отобрать у человека статус вожака стаи. В волчьей стае вполне естественной считается попытка молодого волка рано или поздно занять высокое положение. Ручные волки, особенно самцы, тоже пытаются лишить власти вожака стаи. Так происходит и в тех случаях, когда владельцем волков является человек, к которому они очень привязаны. Привыкание к другим волкам отнюдь не устраняет обычных стычек в борьбе за господствующее положение. Они не представляют опасности, если волки меряются силой между собой, однако для человека они могут стать роковыми. Опасность заключается в том, что, во-первых, у человека тонкая кожа, ее не прикрывает густой шерстный покров. Во-вторых, человек не всегда умеет имитировать возникающие в стычках между волками позы покорности, вызывающие появление сдерживающих комплексов.
Когда волк пытается захватить власть, он действует против своего друга-человека так же, как против любого сородича. Это приводит к тому, что он может сильно искусать ему руки и ноги, не будучи озлобленным. Будь его соперником другой волк, он отделался бы небольшими царапинами, неопасными для здоровья. Если же человек, на которого набросился волк, попытается оказать сопротивление, положение только ухудшится, ибо подобный акт вызовет озлобленность волка, борющегося за положение лидера. Перевес волка станет преобладающим, а его укусы еще более яростными. Немецкий этолог Густав Крамер ввязался однажды в драку со своим ручным волком и чуть было не лишился жизни. К счастью, к месту происшествия подоспел другой человек и застрелил зверя, которого Крамер, невзирая на пережитое, горько оплакивал: ведь он-то знал, что волк не испытывал к нему злобы, а действовал так, как принято вести себя в волчьем мире.
Собаки тоже пытаются порой подобным же образом отобрать у человека «бразды правления». Обязанность воспитателя и хозяина — следить за тем, чтобы собака, особенно крупная, не оказывалась хоть в какой-то мере победителем. Если она пытается это сделать, ее надо сразу же лишить всяких надежд, пусть даже она не раз будет повторять свои попытки, особенно если у нее дурной нрав. Разумеется, большинство собак в этом смысле не представляют никакой опасности. Но есть и такие, которые для того, чтобы быть покорными, требуют целенаправленного и вместе с тем довольно строгого с собой обращения — конечно, в сочетании с дружеским отношением я вознаграждением за хорошие поступки. Для одних владельцев собак такое целенаправленное отношение не представляет трудностей, другим этот, по-видимому, важнейший элемент воспитания собаки кажется почти невыполнимым.
Сталкиваясь с весьма разными по характеру собаками в самых разных условиях, я пришел к выводу, что стремление захватить власть наблюдается прежде всего у крупных и средних кобелей в возрасте до двух лет, не получивших должного воспитания. Собака вначале с удовольствием играет с человеком. Но понемногу она возбуждается, и это возбуждение может перерасти в борьбу за власть. Если в момент игры собака пытается схватить человека за руку или за обувь (при этом шерсть на спине у нее слегка приподнимается), это означает явное начало поединка за лидерство. Внимательно следите за тем, чтобы собаке не удалось осуществить свое желание. Помните: собака совсем не страдает от того, что хозяева стоят выше ее. Для нее совершенно естественно, что над ней возвышается вожак стаи, в данном случае человек и члены той семьи, в которой она живет. Поэтому даже маленькой собачке нельзя позволять захватывать главенствующее положение, хотя ее возможности ничтожно малы. С другой стороны, собака, которую постоянно в этом смысле бранят и от которой почти всегда требуют какого-то определенного отношения, находится не в самых благоприятных условиях.
В период привыкания щенок во всех отношениях развивается очень быстро. Обычно, как я уже говорил, щенки в шестинедельном возрасте начинают проявлять интерес к различным предметам вокруг себя, в том числе и к таким, которые не имеют запаха пищи. Они их обнюхивают, пробуют на зуб и начинают перетаскивать с места на место. Кроме того, щенки пытаются следить друг за другом. Помахивание хвостом быстро становится самым обычным инстинктивным движением. Стремление облизнуть углы рта у матери или лицо человека появляется во второй половине периода вскармливания. Чем голоднее щенок, тем охотное он лижет. Обычно человек начинает кормить щенка еще до того, как кончается вскармливание материнским молоком. Поэтому редко кому из владельцев собак приходится наблюдать реакцию матери щенков на облизывание щенком ее рта. Истинная цель такого облизывания заключается в том, чтобы заставить мать отрыгнуть немного пищи. Поскольку щенки полностью находятся на попечении матери даже после того, как она перестает кормить их своим молоком, та реагирует на просьбу о пище отрыгиванием полупереваренной пищи из желудка. Точно так же обычно поступает и волчица.
 
Артур888Дата: Вторник, 27.09.2011, 22:58 | Сообщение # 35
Город: Краснодар.
Группа: Модераторы
Статус: Offline
Взросление

Принято считать, что «стадия щенка» заканчивается с завершением кормления молоком, но между ней и стадией взросления нет резкой границы. На «стадии щенка» собака еще не имеет четкого представления о расстояниях и направлениях, и хотя к концу этого этапа щенок видит и слышит довольно хорошо, ориентируется он еще слабо. На стадии взросления он обладает совершенно определенным представлением о пределах досягаемости: довольно точно направляется прямо к интересующим его предметам, другим собакам и т. п. Он также быстро выучивает, что одни звуки и предметы для него несущественны, а другие, наоборот, крайне привлекательны. В возрасте 14–16 недель формы поведения, выражающие агрессивность, у него почти те же, что и у взрослой собаки. Демонстрация «высокомерия» (но не мечение территории) и позы покорности проявляются уже достаточно ярко. Это важно, ибо к этому времени силы молодой собаки настолько велики, что ссоры могут представлять опасность и для нее самой, и для других собак. К счастью, позы подчинения не дают недоразумениям перерастать в настоящую драку. Характер у щенка еще недостаточно твердый, поэтому драки либо носят, игровой характер, либо щенок быстро подчиняется. В этот период щенок теряет типичный для него «запах моркови», и, вероятно, поэтому важно, чтобы молодая собака слушалась старших.
К этому же времени усиливается стремление защищать предметы от других собак. Получают развитие действия, связанные с «содержанием» собственной территории. Обычно это прежде всего выражается в том, что собака защищает от сородичей не только какой-то знакомый предмет, но и небольшой участок вокруг него. Понемногу участок расширяется. Взрослеющий щенок защищает в первую очередь участок поблизости от предметов, с которыми он охотно играет.
В период взросления щенок испытывает огромное желание много двигаться и направлять свою активность на игры и на изучение окружающей среды. Этот этап характеризуется наибольшей активностью и живостью в жизни собаки.
Взросление заканчивается с наступлением полового созревания. У некоторых сук первая течка наступает уже в полгода, у других — в возрасте 9–10 месяцев. Кобели достигают половой зрелости к 9 месяцам, но и среди них индивидуальные колебания относительно велики.
Если проводить аналогию с волком, то во второй половине стадии взросления волк, живущий в естественной среде, постепенно накапливает впечатления об окружающем мире. Он знакомится со своей охотничьей территорией, которую постоянно расширяет, набирается опыта, добывая разных животных и осваивая различные способы охоты, и постепенно становится самостоятельным членом стаи. Но только став половозрелым, волк способен принимать в расчет, например, участок, где живет его стая. В более молодом возрасте он, как и собака, еще не реагирует на метки территории, оставляемые старшими сородичами, по крайней мере так, чтобы считаться с возможными границами. Образ жизни собаки не предъявляет тех требований в отношении знания окружающей среды, у нее нет такого охотничьего инстинкта, какой имеется у волка. Поэтому и период взросления щенка значительно короче, чем у волчонка. Так, волчица достигает половой зрелости только в два года, а волк — почти в трехлетнем возрасте [3].
В своем отношении к человеку собака всю жизнь остается на уровне, который можно сравнить со средним или заключительным периодом взросления волка. Вероятно, только приручением собаки объясняется очень долгий период, в течение которого особь совершает инстинктивные действия, характерные для периода взросления, тогда как половая зрелость и связанные с этим инстинкты у собаки развиваются гораздо раньше, чем у волка. Как мне представляется, отношения очень многих собак со своими хозяевами весьма похожи на отношения, которые, насколько можно судить по литературе, характерны для отношения молодого волка к матери. Отсутствие независимости и стремление находиться поблизости от человека, часто повторяющиеся попытки его облизать, настроение, выражающееся в различных действиях игрового характера, покорность (тут, правда, много исключений) — вот наиболее важные свойства собаки, которые можно с уверенностью считать сохранившимися со времен ее детства и молодости. Поскольку у взрослой особи одновременно проявляются черты, типичные как для стадии взросления, так и для возраста половой зрелости, по ее поведению довольно трудно понять, почему в той или иной ситуации она сопротивляется хозяину: из-за недостатка ли воспитания или из-за стремления добиться гегемонии и положения вожака стаи. Следовательно, в повседневном поведении собаки недостаточность привыкания к человеку прослеживается нечетко. Собака, выращенная с младенчества в питомнике, которую взрослой взяли в дом, может, несмотря на недостаточное привыкание, долгое время относиться к человеку дружелюбно и покорно, хотя он не вызывает у нее тех сдерживающих комплексов, которые появляются при общении с сородичами.
К сожалению, наши знания о привыкании собаки еще недостаточны. Это касается и вопроса о том, почему у взрослой собаки сохранились черты, присущие щенку, и о том, как они воздействуют. Во многом приходится полагаться только на предположения, ибо, насколько я знаю, планомерного изучения привыкания собаки не проводилось. Те мысли и соображения, которые я выдвинул в этой книге, выкристаллизовывались в моем сознании на протяжении многолетних наблюдений за собственными собаками. Поэтому их следует рассматривать как личную точку зрения профессионального зоолога на наиболее важные моменты поведения собаки, а не как бесспорное заключение, основанное на точных сведениях.
Для зоолога, в доме которого постоянно находится хотя бы одна собака, она невольно становится своеобразным объектом опробования достижений этологии, даже если сам зоолог не занимается экспериментаторской деятельностью. Теоретически понятно, что привыкание играет огромную роль в развитии собаки. Вместе с тем многие моменты не получили экспериментального подтверждения; к тому же представляется очевидным, что необходимость привыкания, с одной стороны, и его влияние на поведение у собак разных пород — с другой, определенно различаются. В этой главе я хотел прежде всего пробудить в читателе интерес к самостоятельным наблюдениям за собаками и помочь тем самым избежать тех ошибок в воспитании, в результате которых животное, внешне, казалось бы, дружелюбное, неожиданно становится агрессивным даже по отношению к хозяину.
 
Артур888Дата: Вторник, 27.09.2011, 22:59 | Сообщение # 36
Город: Краснодар.
Группа: Модераторы
Статус: Offline
Игры собак

К развитию щенка члены семьи всегда проявляют интерес. Если этого не бывает, значит, семья недостаточно любит животных и ей лучше сразу отказаться от собаки. Уже в возрасте шести недель щенок начинает ворчать и поднимать переднюю лапу в сторону соперника, но поначалу он делает это неуклюже и может потерять равновесие. Оба этих действия у взрослого животного демонстрируют озлобленность, у щенка же они являются первыми действиями, связанными с игровым настроением. Если щенок способен на них, можно считать, что он достиг возраста, когда хозяину и другим членам семьи следует заботиться уже не только о его физическом благополучии.
В жизни и развитии щенка и молодой собаки игры значат много. Их доля в общей активности собак в обычных условиях весьма существенна. Некоторые собаки охотно играют и будучи взрослыми, случается, даже в очень пожилом возрасте. Человек не должен пренебрегать призывом собаки к игре, хотя она имеет возможность часто играть со своими подругами. Играя с человеком, собака научается гораздо лучше понимать смысл употребляемых нами слов и мимики применительно к собственной жизни. С другой стороны, человеку игры собаки позволяют наблюдать за ее поведением. Кроме того, щенок или молодая собака, часто и с удовольствием играющая с хозяевами, через игры сильнее привязывается к тем, кто с ней играет, и к человеку вообще.
Игры животных пытаются охарактеризовать по-разному. Животное в игровом настроении как бы совершает те или иные инстинктивные действия, не проявляя никакого стремления оказаться в ситуации, где бы эти действия обрели свое истинное назначение. Можно сказать, что игра — это серия инстинктивных действий, в которой отсутствуют собственные характерные инстинкты. Вместе с тем животному, находящемуся в игровом настроении, присуще огромное желание оказаться в такой обстановке или отыскать такой предмет, с помощью которого, играя, оно в состоянии удовлетворить свой «игровой» инстинкт. И собака, и ребенок демонстрируют явное стремление оказаться в ситуациях, располагающих к игре, а толчком к этому является тот же игровой инстинкт. Как у человека (часто даже у взрослого), так и у собаки имеются любимые игрушки. Один их вид вызывает стремление к игре; с другой стороны, само желание играть часто приводит к тому, что собака или человек направляется за игрушкой и начинает играть. Собаки охотно играют такими предметами, к которым никогда не обращаются, если уже по-серьезному совершают действия, ранее совершаемые только при игре. К их излюбленным игрушкам относятся кусочки дерева, мячи, обрывки веревки, старая обувь, тряпье и другие предметы, которые животное может легко ухватить И которые даже в самой бурной игре не поцарапают ей, пасть.
Одним из наиболее характерных движений во время игры является сильное встряхивание игрушки. Это движение, по существу относящееся к добыванию пищи, несет в игре наиболее важную нагрузку. Собаки используют его как некое выражение «пробы сил», а также как призыв принять участие в игре. Однако игровое настроение временами переходит в настроение, больше соответствующее издаваемым звукам, например ворчанию. Так, собака, играющая со старой костью, может вдруг проявить ярко выраженную агрессивность. Вероятно, те слабые запахи, которые она почуяла в кости, вызвали перемену в ее настроении. Но настроение может меняться и тогда, когда собака играет с предметом, никак не связанным с пищей. Игровое ворчание неожиданно переходит в ворчание, означающее настоящую угрозу. Тем самым другая собака или человек, к которым собака только что проявляла дружелюбие, убеждаются, что с ними не шутят.
Играя, собака обычно не выходит за рамки сдерживающих комплексов: так, она может играть с рукой человека, не создавая реальной опасности укуса, на коже человека не останется даже следов от зубов. Все жившие у меня собаки, за исключением последних трех такс, чьи сдерживающие комплексы слишком сильны для такой игры, с увлечением играли со мной в следующую игру: я сгибал указательный палец и подносил его к углу рта собаки, предлагая разогнуть его. И, играя, собака точно определяла, какое усилие выдержит мой палец и как можно с ним играть, не нанося повреждений. Но если в той же игре я помещал палец, например, в картонный футляр, собака лишалась возможности регулировать силу укуса и могла, сильно схватив зубами, повредить палец; при этом она не понимала, почему ее за это ругают. Дело в том, что с подобными картонными футлярами она обычно делала что угодно. Когда же я подавал собакам руку в перчатке, сдерживающие комплексы сохранялись, и за палец они меня сильно не хватали.
Небольшая помеха, например почти любой интересующий или немного пугающий звук, заставляет собаку прекратить игру. Так, игры, включающие действия, характерные для агрессивного настроения, или совокупительные движения (последние обычно у щенка), немедленно прекращаются, если собака получит хотя бы небольшое побуждение к другому действию. Запах пищи тоже может заставить ее прекратить игру, она бросится выяснять, откуда он идет, а появление знакомого человека вызовет желание поприветствовать его и т. п. В состоянии настоящей агрессивности или при действительном желании спариваться собака совершенно не реагирует на подобные раздражители, относящиеся к другой сфере деятельности, а продолжает начатое действие до тех пор, пока существует его объект или пока оно не доведено до конца.
Помимо чисто врожденных форм поведения игры собак включают также много такого, что не является обычными инстинктами, но в то же время приводит к ситуации, способной вызвать приятное инстинктивное действие. Бывает, что собака, держа в зубах мяч, вспрыгивает на стул и случайно роняет мяч, который оказывается на полу. Отскоки и вращения мяча вызывают у собаки действия, направленные на то, чтобы снова схватить его зубами. Разумеется, для нее это приятное игровое действие, и в результате животное очень быстро приучается прыгать на стул специально для того, чтобы сбросить мяч на пол и схватить его снова, То обстоятельство, что собака не знает, в каком направлении покатится мяч, упав на пол, является стимулом для повторной игры. Здесь лишь схватывание мяча зубами основано на инстинктивных действиях. Моя такса-дочь даже в возрасте семи лет проделывала этот номер десятки раз подряд, только бы схватить упавший со стула мяч. На ее морде было написано (по крайней мере мне так казалось), что самое привлекательное в этой игре — фактор непредсказуемости. В такой игре можно трясти мячом, т. е. совершать то же движение, что и при удушении мелких грызунов. Эта же такса любила и другую, более оригинальную игру: когда к нам в дом приходил кто-нибудь из хороших знакомых, она приносила мяч (естественно зная, где он находится) и своеобразным неуклюжим движением принималась подбрасывать мяч в воздух, стараясь, чтобы он покатился к ногам гостя. Но она умела еще направлять мяч кончиком морды в сторону человека или другой собаки. Если товарищ по игре возвращал мяч обратно, такса отправляла его назад осторожным движением морды. Конечно, она не могла делать это с большой точностью, но направление движения мяча редко отличалось от требуемого более чем на 30°. Это говорит о точности, вполне достаточной для данной игры, поскольку товарищу по игре не нужно даже трогаться с места, чтобы отправить мяч обратно. Игра простая, но с этологической точки зрения истолковать ее нелегко. Не ясно, является ли движение, направленное на перемещение предметов в заданном собакой направлении, действительно врожденным. Какую пользу принесла бы подобная способность собаке и волку помимо чисто игровой функции?
Такса скатывает мяч со стула, бросается за ним и хватает зубами. Собака выучилась этому трюку самостоятельно и многократно его повторяла. А интригует ее, очевидно, невозможность предугадать, куда покатится мяч.
По-видимому, такой способностью обладает немало собак. Вместе с тем не велось наблюдений за тем, как собака могла научиться выполнять эти движения. А быть может, она способна выполнять их не обучаясь, как, скажем, ориентировочные движения (то есть так же, как, например, гусыня подкатывает к себе яйцо)? Позволяет ли случайное движение мяча в разных направлениях научиться при желании посылать его другой собаке? Нам известно лишь, что собака получает удовольствие от такого умения и что, долго играя, она начинает проявлять признаки психической, а вовсе не физической усталости (последняя при таких незначительных затратах энергии вообще отсутствует).
Следовательно, игры собаки, как и других высокоразвитых животных, могут включать такие компоненты, которые трудно объяснить одними ссылками на инстинктивные действия. Дельфины или морские львы, к примеру, определенно наслаждаются, делая разнообразные балансировочные движения с использованием палок, мячей и т. п. При этом они также совершают действия, не находящие применения в их обычной жизни, но на которые они способны благодаря развитому чувству равновесия. Такая, удивительная способность связана, вероятно, с тем, что эти животные обычно передвигаются в воде, а не по твердому субстрату, и это предполагает наличие высокой способности определять направление силы тяжести, а также контролировать (без информации, передаваемой мышцами) малейшие отклонения тела относительно направления этой силы. Любопытно, что вороны получают удовольствие от игры с раскачивающейся пожарной лестницей: они оттягивают на лету лестницу от стены и отпускают ее, чтобы она с грохотом ударилась о стену. Это свидетельствует о том, что некоторые животные способны играть в довольно сложные игры, но никак не относится к их обычным формам поведения.
Некоторые собачьи игры тоже можно считать своеобразным проявлением психического начала. В такие игры собака обычно играет, находясь в сравнительно спокойном состоянии, причем либо только с собой, либо с человеком, в обществе которого она совершенно спокойна. Но если человек пытается обратить внимание на что-то или заставить ее играть по своему желанию, то почти всегда настроение животного меняется и первоначальная «душевная» игра сменяется другой формой поведения; последняя тоже может быть игрой, но может быть и чем-то иным. Чем больше игра собаки по характеру напоминает игру животного, живущего в стае, тем больше в ней элементов врожденных действий. Лишь пару раз мне довелось наблюдать, как мои таксы проделывали «фирменный» номер со скатыванием и доставанием мяча с пола, играя вместе. А вот в бурные игры с нападениями и преследованием они даже в старости играли вместе едва ли не ежедневно.
Совместные игры собак должны стать предметом тщательного анализа. Их можно грубо подразделить на игры, содержащие агрессивные действия, и игры, содержащие слежение и тому подобные групповые действия. К третьему типу игр относятся уже рассматривавшиеся игры самого разнообразного характера и сугубо индивидуальные, основанные на использовании приобретенных рефлексов и на тех элементах неожиданности, которые составляют основу игровых действий. Последние, по-видимому, далеко не у всех собак проявляются достаточно четко. Разумеется, границы между разными типами игр не слишком резкие. Известно подробное, научно обоснованное описание игр боксера, из которого, однако, нельзя почерпнуть ничего, кроме анализа механизма совместных игр представителей этой породы. Думается, боксер вполне способен и к играм «высокого уровня». Эти последние гораздо труднее изучать с точки зрения чистой науки, они не наблюдаются даже у всех собак одного помета, воспитываемых вместе.
Во время игры одно какое-то действие неожиданно ослабевает и исчезает, сменяясь другим. Поэтому для тщательного анализа игры, носящей, например, агрессивный характер, необходимо прибегать к киносъемке. Невооруженным глазом невозможно проследить за изменениями мимики собак, столь характерными для игры и именно во время игры происходящими необычайно быстро. Любопытство, а вернее, желание исследовать — очень важный возбудитель самых обычных игр собаки. Молодая собака, приближаясь к незнакомому предмету, начинает совершать действия, которые позднее, став взрослой, она будет совершать при преследовании или поимке добычи. Незнакомый, немного пугающий предмет, если он только не возбуждает страха, приводящего к паническому бегству, у собаки, находящейся в очень игривом состоянии, может вызвать желание подкрасться и совершить быстрое нападение с использованием характерных для этого заключительных прыжков или «прыжков за мышью». После этого она хватает предмет и трясет его, словно перед ней небольшое млекопитающее. Так в играх собака аккуратно следует по тем «тропкам инстинктов», которыми она руководствуется при завершении совсем других жизненно важных для себя действий. Даже у двухмесячных щенков элементы агрессивной игры развиты настолько, что мы можем без труда различить движения, связанные с подкрадыванием, нападением, борьбой и даже убийством жертвы.
 
Артур888Дата: Вторник, 27.09.2011, 22:59 | Сообщение # 37
Город: Краснодар.
Группа: Модераторы
Статус: Offline
У одних собак более распространены игры, содержащие в качестве основных факторов элементы агрессивных действий, для других обычны игры, содержащие движения, необходимые для поимки добычи. Уже в играх щенка преобладают элементы, указывающие на активность собаки и свойства ее характера, которые проявятся позднее, когда она станет взрослой. Боксеры играют в основном в игры, где видное место занимают погоня и агрессивное поведение. Мои таксы, будучи щенками, помимо агрессивных очень любили игры, где приходилось много копать передними лапами. Такса, являясь породой норных собак, охотно копает землю в поисках мелких грызунов и делает это весьма основательно. Терьеры с особым удовольствием играют в игру, где необходимо изо всех сил вытаскивать какой-то предмет; они готовы делать это как сообща, так и с помощью человека.
Подобные игры, как я полагаю, характерны для всех собак, правда в разной степени. Когда собака изо всех сил тащит какой-то предмет, ее мышцы изотонически напряжены, благодаря чему животное остается на месте и в том же положении, если хватка вдруг ослабевает. С ворчанием, которое все усиливается, время от времени повторяя встряхивающие движения и сильно вытягивая лапы вперед, собака пытается завладеть предметом, с которым играла. Для успешного завершения игры ей требуется всего лишь остаться на месте или поближе подойти к товарищу по игре и предложить ему игрушку, чтобы снова помериться силами. Сделав это, она быстро отбегает чуть назад, словно приглашая подругу включиться в преследование или другие действия и начать все сначала. Бег с игрушкой в зубах, как бы имитирующий бегство от соперника, по-видимому, отражает признаки разных настроений: тут наверняка прослеживаются позы, характерные для запрятывания добычи и переноса ее в другое место. В погоне можно обнаружить стремление следовать за другой собакой (некое подражательное движение), а также явное желание завладеть игрушкой.
Довольно часто моя такса-мать, отличавшаяся спокойным нравом (она, например, совершенно не интересовалась дичью), бывала подвержена настроению, которое мы в семье называли «настроением выдумщицы». Оно проявлялось только на открытом воздухе. В нем можно было проследить смесь любопытства и игривости, но при этом такса всегда была спокойна и весела. Медленно продвигаясь вперед и как бы изучая местность, она вдруг замечала вблизи себя какой-нибудь объект, возбудивший ее интерес, но не показавшийся ей опасным. Это мог быть, например, кусок коры, плавающей в луже, или маленький красный клещ на прибрежной скале, а то и муравей, ползший по ее ногам или по земле, — одним словом, любой маленький движущийся предмет, не представляющий опасности. Так же такса реагировала на плеск волн в расселине скалы. Очень осторожно, но без робости и попытки подкрасться такса приближалась к заинтересовавшему ее предмету (при этом ее благодушная физиономия становилась еще более выразительной), очень внимательно осматривала его и пространство вокруг, обнюхивала, а иногда даже на миг погружала морду в воду, делая выдох. В течение всей процедуры, длившейся обычно несколько минут, собака выглядела очень довольной и слегка любопытной. Но самой незначительной помехи — будь то оклик хозяина или волна рассекаемого пролетающей вблизи птицей воздуха — было достаточно, чтобы спугнуть благодушное настроение. Я лично назвал бы такое настроение проявлением «душевного начала». Ведь собака исследовала только те объекты, которые, как ей было известно заранее, незначительны и совершенно безопасны, но в то же время неожиданны и непредсказуемы. Вероятно, последнее обстоятельство оказывалось решающим, как и в том случае, когда собаку интриговала невозможность предугадать, куда покатится мяч, который она сбрасывала со стула. С таким настроением у таксы мы сталкивались только в ясные теплые дни и при условии, что она была в хорошо знакомом месте и к тому же весьма спокойна.
Собаки с повышенным охотничьим инстинктом, как правило, больше интересуются играми, и этот интерес сохраняется у них даже в старости. С другой стороны, собаки, не интересующиеся охотой или поимкой добычи, и в играх не совершают действий, носящих ярко выраженный охотничий характер. Животные, склонные к агрессивности, играя, скорее оказываются в состоянии, быстро переходящем в агрессивное, но все же это нельзя назвать настоящим нападением. Лишь в том случае, если обе играющие собаки обладают агрессивным характером, дело может кончиться потасовкой. Если шерсть на спине играющей собаки вдруг поднялась, игривый тон «речи» изменился, значит, игра перешла в агрессивность, на что в первую очередь указывает более активное ведение игры; хозяин, знающий свою собаку, тотчас это заметит. Если же шерсть на спине стала дыбом, значит, собака готова защищать предмет, с которым она играла. Но товарищ по игре обычно быстро замечает перемену в ее настроении и, не мешкая, отказывается продолжать игру; его более не интересует игрушка, и он спокойно расстается с ней. В результате агрессивность исчезает, а с ней и желание играть.
Случается, что две собаки, равные по силе, оказываются в агрессивном состоянии одновременно. Если одна из них склонна проявить покорность, то она особо чувствительна к перемене настроения своей подруги. Так, такса-дочь каких-нибудь несколько секунд могла играть со своей матерью, когда они тянули веревку за концы в разные стороны. Игра начиналась с очень характерных призывных движений, инициатором обычно была мать. Однако игровое настроение дочери мгновенно прерывалось, как только в ворчащем голосе матери появлялись нотки агрессивности. Такса-мать, играя с дочерью, легко возбуждалась. Она терпеть не могла, когда дочь ворчала, и реагировала на это так, словно ворчание дочери было агрессивным. Зная, что она сильнее, мать тут же давала дочери наглядный урок. Дочь это знала, поэтому, заметив, что мать сердится, она, хоть и выражая явное неодобрение, уходила прочь и по крайней мере в течение получаса не соглашалась возобновлять игру. Если я придерживал веревку за середину, собаки могли спокойно тянуть ее каждая в свою сторону, и ворчание матери не становилось агрессивным. В этом случае игра продолжалась до тех пор, пока не наступала усталость или не возникало какое-нибудь отвлекающее обстоятельство.
Игра такс с проявлением дружелюбия порой продолжалась свыше десяти минут кряду. Когда мать и дочь стали старше, столь длительные игры были уже редкостью. Характерная особенность подобных игр: отдыхая, собаки — одна или обе — лежали на спине в позе, напоминающей крайнюю степень покорности, которую собаки обычно выражают, падая на спину. В такой позе они пытались несильно ухватить друг друга за лапу или за морду. Стычек игра не вызывала, а заканчивалась всегда тем, что одна из собак вставала и энергично встряхивалась: после игры следовало привести шерсть в порядок.
Подобная же игра является наиболее характерным смещенным поведением для собаки, узнавшей о предстоящем приятном событии. Часто одного обещания сводить на прогулку достаточно, чтобы вызвать игровое состояние. Характер собак и их опыт определяют форму взаимной игры.
Призыв к игре во всех случаях понятен и человеку, хотя он может выражаться многими способами. В одном случае собака в характерной, несколько аффектированной манере приближается к соплеменнице, в другом случае, вытянув передние лапы вперед, прижимается грудью к земле или бросается затем на спину, что также служит призывом. Несколько быстрых скачков в сторону будущего партнера по игре тоже характерное призывное действие. В этом случае собака раскачивает зад в такт активному размахиванию хвостом. Животное, призывающее к игре, держит уши в самых разных положениях. Общим является следующее правило: собака, выше стоящая на иерархической лестнице, держит уши торчком, сводя их как можно ближе над макушкой. При этом между ушами образуются продольные складки. Вместе с призывом к игре это должно означать, что собака настроена крайне дружелюбно и не испытывает страха. Это настроение подчас сопровождается некоторым половым возбуждением. Если же уши расположены по бокам головы, собака, призывающая к игре, находится в подчиненном положении и, возможно, слегка опасается партнера.
Но эти правила имеют множество исключений. Так, собака, являющая явным гегемоном, может проявить дружелюбие к слабой собаке. Это выразится в том, что уши у нее будут оттянуты назад. Собака же, проявляющая покорность, может настолько заинтересоваться игрой, что забудет о силе партнера, пока тот будет в хорошем настроении. Любопытно, что при этом положение ушей отражает настроение, проявляющееся в конкретный момент, а не иерархическое положение животных. Одно из самых характерных призывных действий — желание принести игрушку будущему партнеру. Скорее всего это действие приобретенное, и собаки обучаются ему очень быстро. Кроме того, собаки призывают к игре лаем или другими звуковыми сигналами. Индивидуальные различия велики, и каждый хозяин наверняка замечал у своей собаки черты, которые не во всех деталях совпадают с описанными выше. На призыв собаки поиграть с ней, обращенный к человеку или к соплеменнице, во многом влияют среда и поведение самого человека.
Характерные для игр движения у взрослых собак сравнительно легко переходят в действия, относящиеся к половой активности. Возбужденная сука может вызывать у «ухажеров» игровые действия, которые, вероятно, следует рассматривать как смещенные, вместе с тем они выражают дружелюбное отношение кобеля. У своих такс я время от времени наблюдал ряд движений, вызванных каким-то случайным, нередко трудноуловимым для человека возбудителем. Вначале собака просто играла, затем — без всяких внешних дополнительных раздражителей — начинала кусать верхними зубами какой-нибудь мягкий предмет, то есть совершала действие, которое наблюдается при некоторой степени полового возбуждения и может, как уже говорилось, перейти в выраженную готовность к совокуплению.
Подводя итог сказанному, можно утверждать, что игры собак отражают их хорошее настроение. Однако что собака при этом чувствует, мы не знаем. Впрочем, что мы сами чувствуем, будучи веселыми? Радость для нас — это главным образом чувство удовлетворения от какого-то приятного события, свершившегося или предстоящего. Видимо, те же чувства испытывает и собака.
Игры и связанные с ними действия знакомят щенка и молодую собаку с окружающим миром и с сородичами. В игре укрепляются также мышцы. Поэтому можно предположить, что игры позволяют молодой собаке лучше подготовиться к разным жизненным ситуациям. Другое дело, что разобраться в них человеку не просто. Лишь случайно какие-нибудь особые формы поведения, выученные собакой в процессе игры, могут пригодиться ей впоследствии. По всей видимости, сказанное относится и к играм диких животных. Поскольку желание играть проявляется у всех высокоорганизованных животных, начиная с некоторых птиц, игры занимают важное место в формировании индивида.
 
Артур888Дата: Вторник, 27.09.2011, 23:01 | Сообщение # 38
Город: Краснодар.
Группа: Модераторы
Статус: Offline
III. Особенности поведения собак
Ассоциативная способность и активность, базирующаяся на разумных решениях
Многие владельцы собак задумываются над вопросом, способна ли собака по воспоминаниям в какой-то определенной ситуации поступать наиболее разумно, невзирая на отсутствие ассоциативного опыта и на то, что ее врожденные инстинкты не могут помочь ей в выборе наилучшего способа действия. Чем лучше мы научимся понимать свою собаку, чем точнее сможем анализировать ее действия, тем яснее нам станет (по крайней мере должно стать, если, конечно, мы не дадим волю собственному воображению), что собака не является разумным существом в том смысле, как мы это понимаем. Вместе с тем она обладает достаточно явно выраженной, но индивидуально весьма различной способностью объединять выгодные для себя ситуации и накопленный опыт с тем, что она делала — намеренно или случайно — до данных событий или одновременно с ними. Иными словами, она способна ассоциировать отдельные детали своего поведения с разнообразными выгодными или невыгодными ситуациями, учитывая прошлый опыт. Но и относительно малозначащие события остаются в собачьей памяти, и при случае животное может воспользоваться воспоминаниями о них.
На примере поведения собаки во время охоты легко понять, как рождаются ассоциации и как они могут направлять ее деятельность. Под влиянием голода и вызванной им врожденной активности поиска добычи собака рыщет на местности и где-то обнаруживает полёвку или зайца. Вероятно, снова пользуясь врожденным инстинктом, ей удается поймать добычу, которую она, естественно, поедает. При этом и саму охоту и ее результат собака ассоциирует с событиями, которые предшествовали удовлетворению ее инстинктивных потребностей. В первый раз она, по-видимому, лишь объединяет те из них, что непосредственно привели к поимке добычи. В следующий раз, когда в аналогичной ситуации ей вновь сопутствует удача, цепь ассоциаций удлиняется, они захватывают более ранние события, в том числе происходившие за несколько часов до успешного окончания охоты. Охотясь в очередной раз, собака дополняет ассоциации событиями, происходившими еще раньше. Так, охотничья собака приходит в восторг, увидев, как хозяин вытаскивает одежду, которой он пользуется, когда берет ее с собой на охоту: даже приготовление к сборам на охоту собака предвкушает как чрезвычайно приятное событие.
Каждый хозяин, сколько-нибудь разбирающийся в поведении своей собаки, знает, как точно она способна интерпретировать смысл разнообразных действий человека, если только они сравнительно регулярно предшествовали событиям, имевшим для данной особи определенное значение. Конечно, такие события могли быть и приятными, и неприятными. Если ассоциации связаны с приятным событием, то собака делает все возможное, чтобы ускорить его приближение; если же ассоциации неприятные, собака стремится всеми способами избежать ситуации, которая их вызывает. Это позволяет ей избежать и само неприятное событие.
Часто говорят, что собака умна. На самом деле «умная» собака сильна прежде всего своим опытом. Молодые собаки неопытны, и мудрыми их не назовешь. Они еще не успели приобрести тот опыт и те ассоциации, которые являются предпосылкой для поведения, воспринимаемого нами в обыденной жизни как проявление собачьего «ума». Некоторые собаки склонны очень внимательно следить за происходящим вокруг. Представители настороженных, хотя и спокойных пород способны подмечать ассоциативные детали лучше тех собак, которые, придя в крайне возбужденное состояние, только и делают, что суетятся. Вместе с тем излишняя флегматичность может мешать собаке следить за происходящим. Хорошо известно, что собака с живым характером замечает такое, что ее более пассивная подруга никогда не подметит.
Основываясь на личном опыте, позволю себе утверждать следующее: спокойная особь способна получать множество ассоциаций непосредственно от человека, тогда как живая и подвижная в выигрыше только тогда, когда что-то совершается на местности. Ассоциативный мир у комнатной собаки сравнительно беден. «Ум» (если так можно выразиться) комнатной собаки наиболее развит именно у спокойных особей. Собаки, постоянно живущие в доме, умеют извлекать из речи человека самые разные ассоциации приятного или неприятного свойства. Услышав знакомые слова, животное «вспоминает» знакомые ситуации во всех деталях. Почти все комнатные собаки довольно точно реагируют по крайней мере на десяток слов. Но можно научить животное «понимать» и десятки, а по данным американского ученого Скотта, даже около сотни слов. В доме хозяина собака слышит человеческую речь и по ее оттенкам, даже по отдельным словам может составить представление о намерениях человека. Владельцы комнатных собак чаще «болтают» со своими любимцами. Не вредит такое общение и охотничьей собаке. Собака, проявляющая живой интерес к хлопотам, разговорам и прочим делам домочадцев, всегда доставляет им больше радости, чем безучастное животное. Подобное взаимопонимание хозяина и собаки не мешает ее обучению, напротив, оно может стать хорошей основой для дисциплины, построенной на доверии.
Домашняя собака без специального обучения постепенно запоминает имена и прозвища не только членов семьи, но и некоторых друзей дома. По-видимому, она запоминает, слыша имя (или прозвище) какого-то лица непосредственно перед его приходом либо перед совершением им какого-то действия, представляющего для собаки интерес. Таким же образом животное запоминает имена друзей семьи, особенно если у них есть собственная собака, что само по себе повышает ее интерес к ним. Гости обычно относятся к хозяйской собаке по-дружески, она испытывает удовольствие, когда ее приветствуют, связывая ласку с недавно услышанным именем. Имя или прозвище для собаки всего лишь определенный знак. Мои таксы, будучи в соответствующем настроении, иными словами, если их ждет какое-то вознаграждение, без которого они редко что делают, направляются к тому члену семьи, к которому им приказывают подойти. Дружеское отношение — вот минимальное, хотя и не всегда достаточное вознаграждение; лучший же подарок для них — сбор всей семьи за обеденным столом.
Без какого бы то ни было целенаправленного обучения собаки обычно понимают смысл тех слов, которые часто употребляются при кормлении или выгуливании либо, скажем, на охоте в определенных повторяющихся ситуациях. Очень скоро собака приучается реагировать на слова, которые ассоциируются у нее с опасностью или предупреждением, так же, как на ситуации, вызывающие агрессивность.
Со словом «еда» у животного связано общее представление о чем-то съедобном. Но например, одна из моих такс, услышав слово «колбаса», искала именно колбасу и не соглашалась есть кусочки сыра все время, пока находилась в состоянии поиска, вызванного словом «колбаса». Если же ей без предварительного «объявления» одновременно давали несколько кусков колбасы и сыр, она съедала лакомства в том порядке, в каком они оказывались по воле случая. Какое-нибудь слово может с тем же успехом означать и место, с которым у животного связаны приятные воспоминания. Поэтому можно без особого труда приучить собаку — по крайней мере в практических целях — примерно к тем же ассоциациям, которые мы сами связываем с определенными словами.
Разнообразные проявления животным радости на ассоциативной почве скорее всего свидетельствуют и о том, что собака, услышав слово, рождающее у нее какие-то ассоциации, восстанавливает в памяти довольно точную картину предмета, о котором говорит человек.
Когда моей старшей таксе говорили о предстоящей поездке на дачу, она всем видом показывала, что хотела бы услышать это известие еще раз. Она не направлялась к двери и не проявляла безмерного восторга, а всего лишь выражала удовлетворение: ей было приятно услышать именно это известие. Подобным же образом она встречала сообщение о том, что получит конфеты с новогодней елки: несколько раз «просила» повторить услышанное. Насколько я понимаю, собака по-настоящему наслаждалась ассоциациями, вызванными этим сообщением, отнюдь не рассчитывая на немедленное его исполнение. Сама по себе ассоциация, по-видимому, является таким положительным переживанием, что животное легким движением морды пытается заставить человека повторить вызвавшую его приятную комбинацию звуков. В этом смысле собаку можно сравнить с маленьким ребенком, который хочет снова и снова слушать любимую сказку.
Насколько можно судить, собака обладает способностью каким-то образом сопоставлять различные воспоминания ассоциативного порядка и выбирать из них по своему желанию такое, на основе которого она будет затем действовать. Собака, которой неизвестно почему овладевает игровое настроение, обычно не удовлетворяется случайными игрушками — наоборот, она тщательно их выбирает, не поленится и сбегает за какой-нибудь только ей известной веткой или другим интересным для нее предметом и лишь после этого приступит к игре. Желанную игрушку она, быть может, не видела много дней, но под влиянием определенного настроения разыскивает именно эту, не соглашаясь на другой, не менее привлекательный предмет. Но в другой раз игрушка, не устроившая сейчас собаку, может ей понравиться. Мои таксы, когда им хочется поиграть, часто приносят любимые игрушки со двора, с расстояния свыше ста метров и к тому же с подветренной стороны, то есть не имея возможности ориентироваться на запах. Значит, все дело в запоминании места, где находится любимая игрушка, и в ее доступности. Собака, ассоциативно оценив какую-то ситуацию либо под влиянием настроения или физиологического состояния, точно помнит, куда она спрятала кость, в каком месте встречается подходящая добыча, как кратчайшим путем добраться до нужного места и т. п. Достаточно какой-нибудь дополнительной связи — неважно положительной или отрицательной, — чтобы животное выбрало для себя наиболее подходящее решение.
Долго ли собака помнит то или иное событие, предмет или чувственное переживание? Пожалуй, следует ответить: всю жизнь — при условии, что переживание было достаточно сильным и случилось не раньше, чем в «подростковом» возрасте. В самом деле, сильное, впечатляющее переживание собака помнит очень долго. Волк или собака, у которых в каком-то месте была удачная охота, затем часто туда наведываются, даже если им больше не удается ничего добыть. Это говорит о том, как медленно исчезает выработавшийся рефлекс. Постоянное наблюдение за территорией, где собаке однажды подвернулась хорошая добыча, разумеется, имеет свои преимущества, пусть даже там не всегда есть на кого поохотиться, — ведь в том месте, где когда-то было много дичи, рано или поздно она может появиться вновь. Вот почему мои таксы по прибытии на наш летний остров после недолгой отлучки всякий раз первым делом проверяли, остались ли еще полёвки там, где раньше они встречались в изобилии. Более того, младшая такса, всегда готовая к охоте, делала это и в те годы, когда мышей на острове вообще не было.
Собака, раз познакомившись с человеком, помнит его всю жизнь. Если кто-то обошелся с ней плохо, она едва ли забудет обиду и долго будет с недоверием относиться к обидчику. Недружелюбные чувства к каким-то категориям незнакомых людей, видимо, объясняются неблагоприятным опытом общения с ними. Я, например, установил, что мои собаки отрицательно относились к военным (доберман), чужим маленьким детям (кобель скотч-терьера), пожилым женщинам, одетым в темное (тот же «шотландец»), а также к лицам в состоянии сильного опьянения независимо от того, как они одеты (кобель и сука скотч-терьера и все пятеро такс). К представителям тех же категорий из числа своих знакомых (за исключением пьяных, которых они, естественно не знали!) собаки были вполне терпимы. И подобное отрицательное впечатление обычно сохраняется у животного до тех пор, пока кто-то незнакомый из той же злополучной категории не проявит к нему дружелюбия и доброжелательности, которые радикально изменят его отношение, сформировавшееся на единичном примере.
 
Артур888Дата: Вторник, 27.09.2011, 23:01 | Сообщение # 39
Город: Краснодар.
Группа: Модераторы
Статус: Offline
Собака должна иметь возможность выражать человеку свои желания и побуждать его действовать сообразно с ними. Когда речь идет о цепи ассоциаций, в которой человеку отведена важная роль, имеется в виду, что он понимает настроение и желания собаки и выполняет их. Только в этом случае просьба животного обретает смысл, а с точки зрения самого животного — и выгоду. Человек, не реагирующий на призывы собаки, в данной сфере деятельности становится для нее бесполезным и даже опасным существом. Недаром мы являемся объектом неусыпного изучения со стороны собаки.
Способность к самостоятельному обучению для собаки — как и для животных в целом — не менее важна, чем ассоциативное мышление, они находятся в тесной связи. Известным, хотя и не самым приятным, с точки зрения человека, способом выражения такого «самообучения» является приобретенное умение собаки просить пищу. Этот простой пример хорошо знаком владельцам собак. Другой пример, требующий от собаки больших усилий в процессе самообучения, — это как собака просит хозяина наполнить миску для питья. Производимые при этом движения часто ошибочно принимают за разумные действия.
К врожденным свойствам поведения собаки следует отнести визг и негромкий лай, когда животное не в состоянии выполнить действие, на которое настроено. Голодная собака начинает визжать, что без труда замечают люди, и животному дают есть; в данном случае визг — сигнал голода. Чем сильнее визг, тем быстрее результат: во-первых, на визг сразу реагируют, во-вторых (совершенно справедливо), истолковывают как признак того, что собака проголодалась больше обычного. Запомнив, что желаемое достигается легче, если визжать громче, собака после этого громко визжит, даже будучи не очень голодной. Так человек представляет собаке прекрасную возможность для «самообразования». Это, пожалуй, можно выразить так: «Чем громче я подаю голос, тем быстрее получаю еду» (или что-нибудь другое, чего животное добивается визгом). Значит, если наши собаки, хорошенько не проголодавшись, вымаливают пищу громким визгом, а то и лаем, вина исключительно наша: отреагировав на визг собаки, мы сделали первый шаг и затем продолжали действовать, как нам казалось, последовательно. На самом же деле никакой последовательности в нашем поведении не было и собака просто воспользовалась допущенной мягкотелостью, В многоэтажных городских домах часто наблюдается такая картина: постоянный лай собаки вызывает у соседей сострадание и они прикармливают ее, считая голодной. И хотя хозяева наказывают собаку за «попрошайничество», она продолжает поступать по-своему. Более того, выразит неодобрение нашим действиям, на время затаит к нам неприязнь (но не злобу) и будет лаять до тех пор, пока это хоть изредка будет приносить ей пользу.
А теперь попробую объяснить механизм поведения собаки, которая просит наполнить миску водой. Убедившись, что миска пуста или полупуста, собака принимается ее облизывать. Миска стучит по полу, человек слышит стук, он спешит налить воду, и собака ее выпивает. Когда в следующий раз миска снова оказывается пустой, у собаки легко возникает ассоциация: пустая миска издает звон, и, стуча ею, собака добивается своего — миску наполняют водой. Следующая ассоциативная стадия заключается в том, что собака, обнаружив пустую миску, сразу же начинает стучать по ней мордой. Постепенно животное приучается передвигать мордой миску с места на место, что, естественно, сопровождается громким звуком. Чем он сильнее, тем скорее кто-то откликнется на него и наполнит миску. Но это еще не все: собака замечает, что, передвинув пустую миску на видное место, она скорее добивается исполнения своих желаний, чем тогда, когда просто стучит ею. Так она постепенно научается приходить с пустой миской, прося наполнить ее водой.
Конечно, можно просто научить собаку придвигать миску, но тогда прекратится самообучение, характерным признаком которого является постепенное распространение ассоциаций на новые этапы процесса. Без такого поэтапного самообучения собака самостоятельно не сможет выполнять просьбы или призывы, описанные выше.
В отличие от собаки человекообразная обезьяна, обнаружив, что чашка пуста, сразу же наполнит ее сама (подражая человеку) или подойдет к человеку, чтобы тот увидел и наполнил пустую чашку. Это свидетельствует о том, что обезьяна, во всяком случае в такой простой ситуации, не нуждается в развитии постепенной цепи ассоциаций; она решает вопрос либо после некоторого раздумья, либо пользуясь довольно свободно ассоциативной способностью.
Без предварительного выучивания собака никогда не побудит человека к действиям, в которых сама не участвует и которые могут приносить ей лишь временную пользу. Зато без выучивания или самообучения призывает нас к игре: приносит игрушку и трясет ею, совершает с игрушкой различные игровые приемы либо принимается лаять на человека, вставая в определенную позу и всей мимикой выражая призыв к игре. Кроме того, она несколько раз толкает человека мордой или царапает ему ногу лапой, чтобы заставить заняться ею или добиться от него чего-то желанного. Призыв к игре может содержать действия, которые не относятся к врожденным свойствам, поэтому индивидуальные особенности бывают довольно значительными. Собака фактически без самообучения побуждает нас участвовать в действиях, которые животные часто совершают сообща, но только через самообучение и ассоциативную связь призывает человека к действию, которое ее соплеменницы не способны — по крайней мере без научения — совершать вместе. К последним относится, в частности, приготовление пищи — собаки довольно быстро приучаются просить хозяев заняться этим делом; для них это значит, что и им дадут поесть.
Все призывные действия обусловлены преимущественно врожденными инстинктами, но и приобретенные посредством самообучения инстинкты могут иногда совершенно случайно выполнять функцию призыва. Поскольку возможно, что одни собаки пользуются призывными действиями и голосами других, а те в свою очередь подражают третьим, и поскольку к врожденным инстинктам могут примешиваться приобретенные, призывные действия и движения собак отличаются значительным разнообразием. По этой причине их подчас трудно расшифровывать. Еще раз сошлюсь на пример своих собак. Так, призывное царапанье передней лапой моей старшей таксы постепенно превратилось в позу, при которой она всей тяжестью передней части тела налегала на мою ногу. К царапанью она более не прибегала.
Собака не способна подражать движениям и действиям человека. В этом можно убедиться на следующем опыте. Если поставить перед ней автомат, то перевести ручки или нажать на кнопку, чтобы получить пишу, собака не сможет. Обезьяна же делает это, едва увидя, как решает такую задачу человек, и убедившись, какие приятные события за этим последуют. Человекообразная обезьяна, осмотрев автомат с открывающимся окошком, способна понять, как он работает. У собаки такой способности нет, она в состоянии решать подобные проблемы только посредством случайного выучивания. Ее потенциального мышления, примитивного и базирующегося на внешних раздражителях, для этого недостаточно. Поэтому ей приходится довольствоваться решением таких задач путем проб и ошибок и наказания-вознаграждения. Что же касается совместного бега и следования за человеком, а также влияния настроения одной особи на другую, то это явления совершенно иного порядка.
Собака легко выучивается открывать дверь, но это не копирование действий человека, хотя и может показаться таковым. В то же время она обладает реакцией следования за человеком. Допустим, что дверь закрылась перед носом собаки, когда все успели уже пройти. Собака, повинуясь своей врожденной способности, становится перед препятствием на задние лапы, высоко подпрыгивает, царапает дверь передними лапами и пытается мордой сдвинуть ее в сторону. Неожиданно передняя лапа натыкается на ручку, нажимает на нее, и дверь отворяется. Результат такой случайной удачи выражается в том, что встретившись в другой раз с подобным же препятствием, собака сосредоточит внимание именно на ручке и уже быстрее, чем прежде, сумеет на нее нажать. С каждым разом ее движения будут быстрее и экономнее, и скоро она научится использовать только одно из них — царапанье ручки. Это достигается исключительно посредством самообучения.
Собака реагирует на кличку — это тоже результат самообучения животного и обучения человеком. Животное связывает часто произносимую человеком комбинацию звуков с тем, что его гладят, или же с тем, что в обстановке, требующей настороженности, происходит что-то приятное. Мы учим наших собак реагировать на кличку, награждаем их шлепками или лакомством за то, что они отвечают на подзыв и подходят к нам.
Почему большинству собак нравится ласка хозяев, а иногда и чужих людей? Объяснить это не так просто, как может показаться, и я не уверен, что моя версия окажется верной. Важнейшая причина, как я полагаю, заключается в том, что собака уже в самом раннем возрасте связывает ласку с собственной выгодой. Щенка берут на руки, гладят, и ему становится теплее. Молодую собаку гладят за послушание, когда она откликнулась на подзыв; при этом ей могут дать что-нибудь вкусненькое. Существует множество причин появления ассоциаций между подлинными интересами собаки и исходящей от человека лаской. Одна из них заключается в том, что когда собаку гладят, ей практически ничто не угрожает. Собака, которую ласкают, находясь в безопасности, чувствует себя спокойной, и уже одно это создает у нее положительное настроение.
Большинство сложных форм поведения собаки — результат обучения, а чаще — опыта на основе метода проб и ошибок. С точки зрения этологии активность, не дающая результата, приводит к тому, что в следующий раз собака принимает несколько иное решение, пытается, например, поймать добычу в другом месте. Удача вознаграждает усилия, и вскоре животное в аналогичной ситуации действует так, как в тот раз, когда ему сопутствовал успех. При обучении собак следует придерживаться принципа: успешную попытку немедленно вознаграждать. Но помните: если попытка не принесла результата, собаку нельзя наказывать, ибо сама по себе «безрезультативность» в сравнении с успехом, за который животное вознаграждается, и есть стимул, позволяющий обучать собаку. Наказание за неудачную попытку отобьет у собаки желание выполнять необходимые для обучения задачи, что сведет на нет успешную дрессировку.
Я глубоко убежден, что наказание — неудачный способ научить собаку выполнять какую-то новую для нее функцию. Поясню свою мысль примером из жизни молодых волков в естественной среде. Приучаясь охотиться, волк далеко не всегда добивается только успеха или, наоборот, только испытывает боль, страх, вынужден обращаться в бегство и т. п. Обучение как раз и ведется обычно так, что антиподом успеха или неудачи является ситуация, когда не происходит ни того, ни другого, поэтому животное находится в состоянии относительного спокойствия. Правда, в подобном случае оно не испытывает удовлетворения от пойманной добычи — значит, по сравнению с успешно проведенной охотой безрезультативность является как бы «наказанием», но отнюдь не вызывающим страха. В тех же случаях, когда собака испытывает страх, даже «пустая» охота будет своего, рода наградой.
Вместе с тем, когда собаку обучают не делать того-то, а она не слушается, следует прибегать к мягкому, мотивированному наказанию. Нетрудно выработать у нее ассоциацию между действием, которое она не должна совершать, но все же совершает, и небольшим дискомфортом или неприятным ощущением. Если такая связь образовалась и упрочилась, собака отучается поступать так, как не положено. Безусловное требование к такого рода обучению состоит в том, что наказание должно сразу следовать за ослушанием. Собака без труда связывает наказание с той или иной ситуацией или местом, но не всегда с собственным поступком. Это нужно иметь в виду, наказывая животное. Наказание не должно быть суровым, но важно, чтобы собака хоть на мгновение почувствовала неудобство или неприязнь к связанному с этим событию. Проиллюстрирую ошибочность ассоциации места и события следующим примером: собака, которая однажды чуть не угодила под колеса машины, скорее всего начнет страшиться именно злополучного места на мостовой, а не автомобилей.
Метод обучения, основанный на наказании за проступки, всегда должен сопровождаться наградой за выбор собакой удачных вариантов. Так, следует похвалить или приласкать животное сразу после правильного поступка, если к тому же он совершен тогда и там, где нам хотелось. В первый раз это делают, когда обучают щенка оправляться в отведенных для этого местах, а не на полу или коврике. Если приучить щенка к чистоте, нетрудно будет привить ему затем «хорошие манеры». Последовательность, ласка и благодарность, а также легкие наказания, необходимые для того, чтобы животное прекратило запрещенные действия, — вот, по сути дела, единственные способы обучения. Однако скорость обучения зависит от человека лишь отчасти, так как желание учиться да и сами способности у собак разные.
 
Артур888Дата: Вторник, 27.09.2011, 23:01 | Сообщение # 40
Город: Краснодар.
Группа: Модераторы
Статус: Offline
Собаки старшего возраста с богатым «жизненным опытом», которых человек чему-то обучал или от чего-то отучал, способны — хотя и с некоторым запозданием — связывать между собой предстоящее вознаграждение (или наказание) за совершенный поступок. В то же время собака не в состоянии постичь, что награда может предшествовать поступку — подобная ассоциация животному недоступна. Поэтому ее нельзя заранее вознаградить за какой-то будущий поступок. Это противоречит принципам педагогики. Впрочем, разве мы сами с такой уж охотой делаем то, за что нам уплачено загодя? Лишь нежелание предстать перед обществом в неприглядном свете не позволяет нам отказаться от работы, за которую мы получили сполна.
Нередко приходится слышать, что собака испытывает состояние, которое можно назвать «нечистой совестью». Каждый, у кого есть собака, вероятно, наблюдал, как реагирует животное, если его застали, например, лежащим на диване или в другом месте, где ему не положено быть. У собаки такой виноватый вид, что сразу понятно — ее «совесть нечиста». Но понятие «нечистая совесть» применительно к собаке не что иное, как страх быть наказанной за проступок, который, исходя из прошлого опыта, ассоциируется у нее с неприятным состоянием, неудобством, болью и т. п. В понимании человека «нечистая совесть» подразумевает нарушение этических норм и установок, хотя в основе вполне определенно просматривается чувство страха, по существу аналогичное тому, которое мы так часто наблюдаем у собак. Можно сказать, что животное чувствует себя виноватым только после совершения чего-то недозволенного, но отнюдь не из-за чего-то несделанного, за что не положено наказание, и уж никак не из-за неосуществленного дела, предполагающего награду. Вместе с тем собака, пользуясь сложной цепью ассоциаций, способна выразить «нечистую совесть» так, что человеку остается лишь гадать, не обладает ли животное способностью скрывать свои неблаговидные поступки? Собака, которая в отсутствие хозяев улеглась на диван, не выкажет «угрызений совести», пока кто-то из домашних не обнаружит, что диван теплый, — тогда собака тотчас встанет в позу, демонстрирующую покорность. Такое поведение может быть связано с выучкой: она замечала, что человек проявляет неудовольствие, когда осматривает диван и находит там что-то. И это «что-то» обнаруживается только после того, как она там полежала.
Один из крупнейших ученых нашего времени, гениальный Конрад Лоренц, тончайший творец учения о поведении животных, придерживается, однако, того мнения, что собака в некоторых положениях способна поступать вполне обдуманно, стремясь избежать наказания, которое заслужила своим поступком. По Лоренцу, собака, сознающая, что за совершенный проступок ей положено наказание, может — во избежание неприятных последствий — не показывать своего страха и в известном смысле притворяться: станет делать нечто дозволенное, что каким-то образом напоминает запретное. Он приводит такой пример. Одна из его собак охотно лаяла, находясь в одиночестве, и гонялась за курами, которые приходили на двор, чтобы подкормиться остатками собачьей еды. Однажды ученый застал свою собаку преследующей надоедливых кур. Увидев хозяина, собака с лаем бросилась вперед, рассекая стаю и не обращая внимания на кур, словно заметила вдали какого-то неприятного ей человека. В другой раз она же по ошибке облаяла хозяина, но, заметив промашку, помчалась прямо к стене, по другую сторону которой жила другая собака — на нее лоренцевская часто лаяла.
Мне и самому приходилось наблюдать аналогичную картину у своих собак, и все же я не до конца убежден в правильности интерпретации Лоренца. Ведь и он допускает возможность иного толкования, хотя считает обдуманное действие наиболее вероятным объяснением. По моему же мнению, собака, возбудившись каким-то раздражителем, которого она не в состоянии облаять или укусить, переключается на другие раздражители, которые она хорошо помнит и которые у нее вызывают аналогичную реакцию. Эти действия можно частично объяснить как смещенные. В жизни птиц тоже нетрудно найти примеры того, как агрессивность, которую нет возможности направить на какой-то конкретный источник, обращается на постороннюю птицу, которая сама по себе не должна быть объектом нападения. То, что гнавшаяся за курами собака бежала дальше и лаяла на невидимый хозяину объект, не исключает, что она учуяла что-то недоступное глазу человека.
Тем не менее в рассказах о собаках встречаются примеры, еще ярче подтверждающие способность животного «обдумывать» различные варианты и выбирать из них оптимальный на основании одних воспоминаний. Лоренц рассказывает о суке, которую он прогуливал, катаясь на велосипеде; такие длительные прогулки собаке не очень нравились. Однажды она повредила лапу и захромала, после чего хозяин стал выводить ее на небольшие прогулки. Это ее очень обрадовало. Но вот собака окончательно поправилась, и Лоренц решил возобновить прежние прогулки, заставляя ее бежать за велосипедом. И тут собака снова захромала, хотя осмотр лапы не обнаружил никаких повреждений, и она бежала совершенно нормально, когда ее выгуливали без велосипеда. Так у животного возникла ассоциация между хромотой и отсутствием необходимости бежать за велосипедом.
Заслуживает внимания весьма интересный опыт с открыванием дверей. Собаке без предварительной подготовки требовалось пройти через некое сложное сооружение, снабженное дверьми. Прежде чем открыть вторую дверь, она должна была открыть первую и установить ее в новом положении — иначе у животного не оставалось пространства, чтобы открыть следующую дверь. Собака сразу сообразила, как следует поступить. Но у нее уже был опыт обращения с дверьми, и к тому же она знала Принцип их действия. А кроме того, животное было способно мгновенно решить, какой путь выбрать, когда впереди барьер, за которым находится интересующий ее предмет или человек, к которому она стремится всеми силами. Почти все собаки тотчас определяют кратчайший путь и без колебаний его выбирают.
С другой стороны, можно привести множество примеров того, что собаки не в состоянии разобраться в самых простых связях. Так, они не могут решить следующую простую задачу, не представляющую никаких трудностей для человекообразных и некоторых других видов обезьян. Кость привязывают за веревку и размещают таким образом, чтобы в пределах досягаемости собаки находилась не сама кость, а свободный конец веревки. Собака сразу бросается на кость, совершенно не реагируя на веревку, а ведь именно в ней — ключ к решению задачи. Научить собаку тянуть веревку трудно — она так увлечена созерцанием кости, что едва слушается приказов, которые помогли бы управиться с веревкой.
Кроме того, собаки не способны к действиям, которые можно назвать «строительством сооружения, позволяющего достать пищу». Ни одна собака не подтащит стул к столу, чтобы вспрыгнуть туда и схватить лакомство, или к окну, чтобы наблюдать за происходящим, а то и выпрыгнуть наружу, если этаж невысокий. Вместе с тем сил для этого почти у любой собаки достаточно. Кстати, человекообразные обезьяны совершают подобные действия регулярно, а некоторые другие виды обезьян тоже умеют пользоваться такой способностью, основанной на образном мышлении и свидетельствующей об их относительно высоком развитии. Между тем мозг собаки не в состоянии «мыслить» так, чтобы, изменяя известные по прошлому опыту комбинации предметов, создавать основу для их разумного перемещения. Но собаки, безусловно, способны переносить некоторые действия из одной сферы деятельности в другую. Как-то я обратил внимание на то, что мой шотландский терьер по собственной инициативе взял со своего ложа байковое одеяло и перетащил его на пол в другую комнату, где было солнце: так ему было не только тепло, но и мягко. Как видим, он вполне разумно воспользовался инстинктом строительства гнезда.
Однако — об этом я уже говорил ранее — можно предположить, что собака по нескольким воспоминаниям, активизированным какой-то ассоциацией, может воспользоваться тем из них, с которым связано наиболее выгодное в данный момент решение. Это доказывает способность собаки справиться с таким сложным заданием, как открывание дверей. Собака могла иметь достаточный опыт обращения с дверьми и знала, что двери можно располагать по-разному. Впрочем, даже такое объяснение меня полностью не удовлетворяет. Весь мой опыт общения с собственными собаками указывает на то, что вряд ли следует объяснить действия животного настоящими умственными способностями. Объяснение всех известных нам поступков собак удается сделать, исходя из их минимального умственного багажа.
Резюмируя, можно сказать, что у собаки — отличнейшая память, ее наблюдательность тоже на удивление хороша, хотя и основывается отчасти на иных, чем у человека, чувственных восприятиях, но у нее отсутствует истинная способность к подражанию. В то же время она обладает хорошо развитой способностью под влиянием внешних ощущений и собственного настроения опираться на связанные с ними воспоминания, в том числе и такие, которые основаны на очень давнем опыте. Это позволяет ей решать простые задачи и использовать воспоминания в совершенно новой обстановке. С другой стороны, ей скорее всего не под силу в своих представлениях менять местами или как-то видоизменять предметы, чтобы решить ту или иную задачу. Животное не в состоянии также использовать свои воспоминания в качестве отправной точки для действий, находящихся за пределами обычных инстинктивных и приобретенных им. У собаки полностью отсутствует способность сознавать характер последствий того или иного действия, физиологически для нее доступного, которое не стимулируется врожденными реакциями. Зато воспоминание, вызванное каким-то успешным действием, послужит ей и в другой, весьма отличной ситуации и может явиться основой для действий совсем иного рода. Один и тот же предмет и одна и та же среда в жизни собаки могут иметь весьма разные значения, и это зависит от состояния животного. Вероятно, разную окружающую среду и разные предметы собаки воспринимают и запоминают как отдельные чувственные ощущения или как комбинации ощущений, которые могут вызываться самыми различными ассоциациями.
Не вызывает сомнения, что собаки видят сны. Сны могут быть долгими и весьма живыми, я бы даже сказал, вполне реальными. Если судить по поведению спящего животного, «тематика» снов чаще всего затрагивает состояния, связанные с охотой или проявлениями агрессивности. Во сне собака может лаять, ворчать, визжать, подергиваться, как бы совершая начальные движения бега. Она иногда помахивает хвостом, выражая тем самым радость или дружелюбие. Положение ушей у собаки, видящей сон, соответствует состоянию, которое выражается в движениях. Даже глаза двигаются активно, хотя по положению мигательной перепонки видно, что сон относительно глубокий. Со всей уверенностью могу утверждать, что мои таксы видят сны гораздо чаще и переживают их более бурно примерно сутки спустя после возвращения с прогулки, во время которой у них была возможность поохотиться или погоняться за добычей. После долгого пребывания в городской квартире они значительно реже демонстрируют признаки сновидений. Встреча с другими собаками тоже, как мне кажется, усиливает склонность к снам. Это указывает на то, что собачьи сны являются не своеобразным отражением в мозгу «холостого хода» какого-то редко возбуждаемого инстинкта, а весьма реалистической реконструкцией тех или иных ситуаций в памяти животного. Если придерживаться такой точки зрения, то сны собаки следует рассматривать прежде всего как повторение недавних воспоминаний и, возможно, связанных с ними состояний.
Мне удалось установить, что щенки еще за несколько суток до рождения могут подавать голосовые сигналы и активно двигать лапами, по-видимому, совершенно так же, как взрослая собака в момент сновидения. Подача голоса в чреве матери возможна потому, что легкие плода наполнены газом. Однажды, когда будущая мать спала, я расслышал голоса еще не родившихся детенышей с пятиметрового расстояния. Подобные примеры показывают, что основная часть сновидений собаки выражается в демонстрации врожденных движений. Щенок рождается слепым и глухим, но, несмотря на это, способен «видеть сны». Мне представляется очевидным, что по мере взросления в сновидениях собаки все большую роль играют корковые слои мозга — к ним подключаются воспоминания, а также состояния, переживаемые собакой наяву. На звуки, издаваемые спящей собакой, соплеменницы реагируют поразительно вяло: в лучшем случае они выразят некоторое мимолетное удивление, хотя звуки могут слышаться и дальше.
 
Форум Стаффордширский бультерьер - Российский портал » ВСЁ о породе СБТ » Библиотека раздела » Поведение собак. (Ёран Бергман)
  • Страница 2 из 3
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • »
Поиск:

Все темы видны только зарегистрированным пользователям. Сегодня сайт посетили:
ФОРУМ Стаффордширский бультерьер · Российский портал · Москва · 02.07.2007-2020 · staffbull.info@yandex.ru · Хостинг от uCoz · Участники · RSS